?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

Поэзия в газете красных «Наш путь», издававшейся в Уфе в январе-марте 1919 года (продолжение)
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas
Опубликовано в еженедельнике "Истоки". – Уфа, 2018. - № 19 (10 мая).

В № 18 «Истоков» от 3 мая была опубликована первая часть подборки стихотворений, печатавшихся в январе-марте 1919 года в газете красных «Наш путь». 31 декабря 1918 года части 5-ой армии с боем захватили Уфу, и политотдел армии сразу же организовал ее выпуск. Выходила газета до 11 марта, когда красные под натиском колчаковцев оставили город.
Продолжая публикацию стихотворений, хочу обратить внимание на стихотворения красноармейцев по мотивам произведения Крылова и Пушкина. При «проклятом царизме» уже к началу XX века была создана весьма эффективная система народного образования и просвещения, при которой дети крестьян и беднейших городских сословий имели возможность получить бесплатное начальное образование. К 1910-м годам в каждом селе была земская или церковно-приходская, министерская и иных ведомств начальная школа. В церковно-приходской школе с 4-х годичным курсом обучения, например, изучали не только чтение и письмо, но и русский язык, литературу, писали даже сочинения. И поэтому не удивительно, что красноармейцы знали наизусть многие произведения классиков русской литературы, и даже писали стихи на их основе.


А.Мясников
Маленький фельетон
Колчак
(по А.С.Пушкину)
Палаты Омского дворца

Вы чехи, генералы и казаки,
Вы, верные отечеству сыны
Дворяне русские, дворяне столбовые,
Обнажена душа моя пред вами:
С тех пор, как вечный Судия
Снял с головы корону Николая,
С него, так пламенно любивший свой
народ, -
Вы видели, что я приемлю власть
Великую со страхом и смиреньем.
Сколь тяжела обязанность моя.
Слух обо мне прошел пол всей Руси
великой,
И назовет меня всяк сущий в ней
язык:
Он, гордый сын дворян, и он
диктатор дикий,
Так вот, друзья. Достиг я высшей
власти…
Четыре месяца я властвую спокойно,
Но счастья нет моей душе.
Дни долгие, дни власти безмятежной
Ничто меня не веселит.
Я чувствую небесный гром и горе.
Мне счастья нет. О, Николай,
О, мой отец державный,
Воззри с небес на слезы верных слуг.
И ниспошли тому, кого любил ты,
Священное на власть благословенье:
Да правлю я во славе свой народ,
Да буду благ и праведен, как ты.
От вас я жду содействия себе.
Скажите мне, как вы ему служили,
Кладите на алтарь отчизны жизнь
и все свои карманы.
Тогда мы победим ту чернь, что за
Уралом.
Мы уничтожим все и врскресим
престол,
Прогресс монархии отдаст их должным
карам.

(Все в один голос)
В поход, в поход! Да здравствует
Колчак!

(Колчак)
Поверьте мне, близка кончина нашего
страданья.
Теперь оставьте одного меня.
И так, друзья, до завтра до свиданья.

(Один)
Ушли. Сегодня доложили,
Что фронт трещит повсюду.
О, Господи! Спаси! Эй, дайте мне
сюда…
Чего? Я сам не знаю…
Скорей бежать, скорей! Куда?
Опять в Америку. О, Боже!..

«Наш путь», № 19 (2 февраля).


Товарищ Мария
К братьям-коммунистам

О вы, желанные, родные,
Вы возвратились? Вы пришли?
Бессильны все слова немые
Пред светлой радостью души.
Сказать ли, братья, о волненьи,
О днях тревоги и тоски,
Как сердце рвало возмущенье
При слухах ложной клеветы.
И как в душе надежда тлела
И разгораясь все сильней,
Что не погибнет наше дело
И алчность не сотрет идей!
Сказать ли, сколько оскорблений
Пришлось снести нам на плечах,
Насмешек злобных и гонений
За верность в деле и речах?!
Теперь все это миновало,
Прочь думы черные с чела!
Ведь действовать настало,
Пришла рабочая пора!



Без неги, ласки…

Без неги, ласки, без ярких красок,
Без крыльев сказки, без светлых
роз,
В толпе угрюмой холодных масок
Во мхах болотных цветком я взрос.
Так в туче черной, с тяжелой
думой,
Дитя я грусти и хмурых бед…
Мой путь ненастный тоски угрюмой,
В нем стоны горя рождают след.
В толпе надменных, в толпе
бездушных,
В стенах проклятья, мечей, угроз,
Как плющ, я вьюся средь сводов
душных
И жажду силы живящих гроз
Без гимнов сладких, ключей
звенящих,
Вина-веселья, без счастья роз,
В когтях страданья я крик
грядущих,
(окончание стихотворения, и имя автора не сохранились)

«Наш путь», № 21 (5 февраля).


Кузнецы

Мы, кузнецы страны свободной, мы только лучшего хотим,
И мы не даром тратим силы, не даром молотом стучим,
Мы кузнецы и неустанно куем для счастья мы ключи,
Взвивайся выше, тяжелый молот, сильней в стальную грудь стучи.
Ведь после каждого удара редеет тьма, слабеет гнет,
И по полям родным и селам народ измученный встает.
Мы светлый путь куем народу, свободный путь для всех куем
(окончание стихотворения, и имя автора не сохранились)

«Наш путь», № 22 (6 февраля).


Ф.Сучков
Смерть паразитам идет

С края до дальнего края,
Гнет вековой сокрушая,
Встал наш могучий народ
Смело, победно шагая,
Знамя борьбы развевая,
Двинулись рати вперед.
Все кто в подвалах томился,
Все, кто годами трудился,
Жизнь кто провел средь нужды…
Все, кто сохой волочился,
Все, кто голодный томился,
Встали с оружьем ряды.

С честью и славой они
пробиваются,
Местью кровавой сердца
наполняются,
Смерть мироедам идет…
Смерть всем вампирам, всем
паразитам,
Царским лакеям, приспешникам,
свитам,
Смерть угнетавшим народ…

С края до дальнего края,
Гнет вековой разрушая,
Встал наш рабочий народ
Смело, победно шагая,
Знамя борьбы развевая,
Шествую рати вперед.


«Наш путь», № 23 (7 февраля).


Умирающий красноармеец

На запад солнышко склонилось
День ясный тихо догорал,
А в это время в чистом поле
Наш красный воин умирал!
Он был сражен во время боя,
Смертельно раненый врагом,
Когда в порыве жажды мести
В атаку двинулся с полком.
И алой кровью истекая,
Он тихо тихо прошептал:
Я за свободу умираю,
Мне дорог правды идеал!
Я сын труда, я сын свободы
Сражался доблестно в бою,
За благо бедного народа
Я жизнь пожертвовал свою!
И умер он, смеживши очи,
Уж в бой он больше не пойдет,
Но честь борца-красноармейца
(окончание стихотворения, и имя автора не сохранились)

«Наш путь», № 24 (8 февраля).

Красноармеец Ив. Ермаков
Пролетарский клич

С оружье свой путь мы расчистим,
Сотрем в порошок палачей,
Берите кинжалы стальные,
Покажем всю силу мечей.
Вперед, свою жизнь не жалея
За правое дело умрем,
Погибнем в борьбе за свободу,
С оружием право найдем.
Прочь, темные силы с дороги:
Мы сами расчисти свой путь,
Упрячьте свое лицемерство,
Рабочая выдержит грудь.
Тянули народные жилы,
Сосали рабочую кровь,
Налоги с крестьян обирали,
Овец, лошадей и коров.
Прошло ваше старое время,
Пропали и все барыши,
Теперь пролетарий играет,
А ты, буржуа, попляши!

«Наш путь», № 24 (8 февраля).



Кр-ц Ив. Ермаков
Думы Краснова

На грудь склонившись головою,
Угрюмо смотрит генерал,
Устами шепчет роковое:
«Пропал Краснов, пропал, пропал».

Моя вся армия разбита,
От ней остались лишь клочки,
Бегут казаки молодые,
Остались только старички.

Войска советские все ближе
Идут на нас стальной стеной,
И мне за старую привычку
Платить придется головой.

Совсем союзники забыли,
Наверно, бросили меня.
Советских войск они боятся,
Как бури, страшного огня.

Теперь я гибель свою чую,
Моя вся жизнь на волоске,
«Святые мощи, облегчите» -
Вопил Краснов в своей тоске.

Но не помогут эти мощи,
Мы можем смело то сказать
И от себя Краснову можем
Веревку только обещать

«Наш путь», № 43 (2 марта).



Елена Савынская
Красноармейцам

Под знаменем ярким и красным
Идите вы смело вперед.
Идите за равенство, правду,
Вас голос свободы зовет.

Зовет вас на славный он подвиг,
Бороться за правду велит,
Он гордость в сердцах пробуждает
И храбрость в вас твердо царит.

Вы боретесь стойко и смело,
Свободно беря города,
Сражаясь за правое дело,
За братство и царство труда.

С надеждой, и часто со страхом
За вами следит целый мир
Но ваши победны знамена
И белый унижен вампир


«Наш путь», № 46 (6 марта).

Красноармеец летучего десятого полка
Х. Радушневич
Два друга
(совсем как у Крылова)

- «Здорово, друг Краснов». – «Здорово, друг Колчак».
Ну, каково, дружище, ты воюешь? –
- Ох, друг, потерь моих как видно, ты не чуешь.
Рабочий люд прогневался: я с Дона удираю,
К союзникам моим я в гости уезжаю.
- «Как так?» - С рабочими плохая, брат, игрушка».
Я битву проиграл и сам едва удрал,
А войско и обоз досталося врагам.
- «Ну ты как?» - Ах, Краснов, плохи наши успехи,
И на меня прогневался рабочий люд:
Ты видишь, я остался без Урала.
Как сам живу, считаю, право, дивом.
Я тож мечтал рабочих задавить
И цепи рабства снова наложить,
Чтобы рабочие пред мною трепетали,
Мои судьи жестоко их карали.
Но тут мне счастье изменило:
Рабочий люд у Волги так толкнул,
Что я чуть-чуть совсем не провалился,
И еле до Урала докатился.
И вот с той горести большой и превеликой
Я стал совсем несчастным горемыкой…


Красноармеец Воронцов
Красная пародия

Да, тяжела ты, шапка Мономаха!
Сказал, Колчак сдавая Оренбург.
Не ведал раньше я не трепета не страха.
Мне не присущен был испуг.
А тут в боях с восставшими рабами
Мои полки испуганно бегут.
Назад, сдаются в плен почти толпами,
А лучшие бойцы в земле давно лежат.
И уж венец мне не под силу несть,
Когда интимные друзья эс-деки и эс-эры
И те, забыв поруганную честь,
Отрекшись от меня и православной веры
И от отечества, - готовят мне же месть!
С Урала с быстротою львицы
Как вешний бурлевой поток
Рабоче-красные дружины
Стремятся грозно на восток
Оставив близких и родных
Они в тайгу в Сибирь идут
И на штыках своих стальных
Смерть царству Колчака несут.


«Наш путь», № 46 (6 марта).

Дионисий
Пурпурная эра
Вам бронза и гранит, герои коммунары,
Спешите возводить грядущего дворец,
Венец своих побед кладите на венец –
Но прошлое не спит: чу, топот – янычары.
Их черный легион ведет воитель старый,
Багровый капитал, окованный в свинец.
Достаточно бойниц. Бей в радио, гонец.
Исправен броневик. На место, комиссары!
Ты в дым погружена, о пурпурная эра.
Но диск твой золотой уже метет хаос.
Плоть с кровию, все то чему рекли: химера.
Мир новый, словно меч, во мрак былого врос.
Багрянородный стяг свободы и коммуны
Венчают трубы солнц и марсельезы струны.


Дионисий
Солнцу

Соха седою бородою
Метет борозды сонных нив.
Горыныч, радугой цветною
Плесни горячих крыл разлив.
Ширяй, мой змей, играй и лейся,
Устами молний хохочи,
Ныряй в лазури, вейся, смейся,
Весь мир в объятья заключи.
А мой игрень, мой конь игривый,
Мой не подкованный силач,
На диск твой красный и красивый,
Упорно рвется прямо вскачь.
Мои возлюбленный звери …
Позолоченная краса …
Один зажег лазури сферы,
А этот – нивы чудеса.
(Часть текста утрачена)

Дионисий (вероятно - это псевдоним) был явно знаком с лучшими образцами современной ему поэзии, которую в последствии назовут поэзией серебряного века. К сожалению, из-за утраты края газетного листа его интересное и своеобразное стихотворение «Солнцу», сохранилось не полностью. Это уже не просто агитка, на злобу дня, а произведение талантливого поэта.


С. Верная
Товарищу рабочему

Борьба за идею родного народа –
Священный есть долг человека,
Борись же, товарищ, за благо его,
Борись ты отныне до века.
Упорной борьбою удастся лишь нам
Довести до конца наше дело.
И рабочий народ все ж добьется того,
За что борется бодро и смело.


Ант. Мотвиенко
Молитва кулака

Боже, Боже, революцию
Помоги со свету сжить
Чтоб проклятую «скребуцию»
На советы не платить
Окажи мне заступление,
Охрани мое добро,
Отнесу на украшение
Нашей церкви серебро.
Чорт уж с этими убытками.
Для меня же сохрани,
Хоть шкатулочку с кредитками
Про лихие злые дни.
Ну, а золото, добытое
В дни приволья до войны, -
То лежит в земле зарытое,
Не боюсь я сатаны.
Но высокою десницею
От «скребуции» избавь,
На совет пошли полицию…
Укроти их буйный нрав.
Ни за что напали бедные,
Шкуры с них ведь я не драл –
Все свои излишки хлебные
В город барину продал.
О, избавь от революции,
Дай помазанника нам, -
Половину контрибуции
Божьей церкви я отдам.

«Наш путь», № 49 (9 марта).

11 марта газета «Наш путь» вышла с большим заголовком-обращением на первой полосе: «Уфе угрожает серьезная опасность со стороны Колчаковских банд! Возможно временное оставление города. Но только лишь временное. Знайте, уфимские рабочие и работницы! Мы можем уйти и отдать Уфу торжествующим «победителям». – Но знайте, их торжество будет временным и не долговечным. Мы придем вторично и окончательно! Будьте активны и помогайте нам в общей борьбе с реакционными золотопогонниками!»
Весной 1919 года проводилась уфимская операция, которой верховный правитель А.В.Колчак, предавал решающее значение в боевых действиях на Урале. В ходе ее, 14 марта Западная армия генерала М.В. Ханжина взяла Уфу, но уже 9 июня части Восточного фронта красной армии опять захватили город. И на этот раз уже надолго.
В последнем перед отступлением номере «Нашего пути» было напечатано большое стихотворение.

Товарищ Мария
Рассказ любопытного уфимца

Расскажу я вам сегодня
Повесть новую, друзья
Как в Сибирь недавно ездил,
Что слыхал и видел я!
Видел там я роты белых
И «союзные» войска,
Удостоился узреть я
И «Монарха» Колчака!
Вкруг его блестящей сворой
Генералы все сидят.
Всех российских мародеров
Там пришлось мне увидать!
Всех министров и князей
В этой свите видел я!
Там купец и архирей,
По несчастию друзья!
Называть я всех не буду –
Мало время у меня!
Одним словом – там собрались
Все лентяи буржуа!
Я страдаю любопытством:
Не считаясь с сотней бед,
Не замедлил я пробраться
В из «верховнейший» совет!
Тут то, братики родные,
(Не раскаюсь никогда)
Услыхал и я впервые
Голос Нового царя!
Речь держал Колчак к «народу»,
Кулаком сюда грозя:
«Мы покажем им Свободу,
Социальные права!
Мы рассеем их коммуны,
Их советы голытьбы,
И проучим мы изрядно
Этих пасынков судьбы!».
Ярость грозная сверкала
В колчаковских тех глазах,
Пена белая клубилась
У «монарха» на устах!
Я от страха весь согнулся,
Сердце трепетно стучит,
И в уме одна лишь дума:
«Ну погиб, теперь погиб!».
Но, знать, в важный час совета
Было им не до меня,
И сидел тихонько слушал
В уголке укромном я!
Много разных дел решалось…
Меня клонит уж ко сну,
И внезапно я очнулся,
Помянули вдруг Уфу!
Настрожил я слух свой снова;
Говорит своим Колчак:
«Чтобы не было задержки,
Взять немедленно сей град!
А войскам как поощренье,
Чтобы в бой смелее шли
Отдаю свое веленье,
Спирту бочки две свезти!
Я уверен в этом средстве
Не пойдут они уж в плен
Есть пословица в России:
«Пьяным море поколен!».
Так на этом и решили:
Наша пасть должна Уфа,
И что ей неотвратимо
Быть под властью Колчака!
Тут признаться откровенно,
Не на шутку я струхнул;
Не теряя больше время
Я в Уфу скорей махнул!
Быть своим друзьям полезным
Поклялся в то время я;
Нес я весть, что угрожает
Граду нашему беда!
Вот приехал… За газету
Первым долгом я взялся
И прочел я там статейку…
Эх, напрасно мчался я!
Оказалось – спиртом царским
Все войска перепились,
И чтоб бить «проклятых красных»,
Меж собой передрались!
Хохотал держа газету,
Я над ними… Над собой,
Что с безумным страхом мчался,
Чуя гибель над Уфой!
А она стоит как прежде,
С красным флагом на верху,
Каждый день готова дружно
Дать затрепку Колчаку!

«Наш путь», № 50 (11 марта).


Орфография и пунктуация публикаций сохранены.

Император Николай II в Уфе и Уфимской губернии.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas
Янина Свице. Император Николай II в Уфе и Уфимской губернии.
Опубликовано в краеведческом сборнике: Уфа: страницы истории. Книга первая. Издание исправленное и дополненное. Сост. М.В.Агеева. Уфа, Инеш, 2015.

Обстоятельства посещения Уфы Императором Николаем II стали поводом для возникновения одной из городских легенд. 29 июня 1904 года в ожидании прибытия Царского поезда, на железнодорожном вокзале в торжественной обстановке собрались многочисленные представители уфимской власти и общественности, все подступы к нему были запружены массами народа. Император, вышедший со свитой из вагона, принимая приветствия депутаций, только прошел вдоль ряда собравшихся на перроне людей, а затем, не проехав дальше в город, - отбыл в Златоуст. На обратном пути, в Уфе поезд даже не сделал остановки.
Существует версия, что визит в город был отменен в последний момент из-за возникшей угрозы террористического акта. Один из вариантов этой версии, в соответствующей идеологической обработке и с деталями, унижающими достоинство Царя, была даже опубликована в советской краеведческой печати. Якобы, во время выхода Императора на перрон, на одном из ближайших зданий под тяжестью многих стоявших людей, (и вместе с ними) рухнул козырек. Послышались крики “Бомба! Бомба!” и в начавшейся сумятице Николай II поспешил вернуться в свой вагон. Так как, вблизи вокзала собралось огромное множество народа, стоявшего не только на крышах, но взобравшихся на деревья и прочие возвышенные места, обрушение какой-либо крыши вполне могло произойти, но стало ли это причиной для отмены визита? Кроме прочего не следует забывать, что в эти годы всё связанное с Императором и Царской семьей подвергалось не только критике, бессовестному глумлению, но очень часто просто фальсифицировалось.
Кроме прочего, легенды, слухи и догадки, как известно, появляются там, где нет достаточного количества достоверных источников. В настоящее время подлинных документов, в которых описан визит в Уфу Николая II, сохранилось не так уж и много. Во-первых, это те материалы, которые были опубликованы на страницах уфимской периодической печати. В 1904 году в Уфе выходили только три издания: газета “Уфимские губернские ведомости”, журнал “Уфимские епархиальные ведомости”, и “Адрес-календарь Уфимской губернии”.
Уже 29 июня в “Губернских ведомостях” появились первые сообщения о проезде Императора через Уфу. В “Епархиальных ведомостях” во втором июльском номере (15 июля) были помещены собственные материалы, а также, перепечатки из губернской газеты, и, наконец, в виде приложения к “Адрес-календарю Уфимской губернии на 1905 год”, появилась небольшая (на 8 страницах) статья “Пребывание Его Императорского Величества Государя Императора Николая II в Уфимской губернии”. Вот собственно и всё.
В Национальном музее Республики Башкортостан сохранилось несколько большого формата фотографий запечатлевших это событие, и снятых в Раевке, Уфе и Златоусте. В Уфе царский визит, по всей видимости, снимали несколько городских фотографов (в репортажах упоминаются присутствующие фотографы во множественном числе) но, те, что сохранились (или большинство из них) были выполнены австрийским подданным Евгением Оттовичем Капитой.
4 июля в “Уфимских губернских ведомостях” напечатали следующую заметку “Фотографом г-нм Капита, как известно, снято несколько фотографий при встрече Его Величества Государя императора на станции “Уфа”. В настоящее время из ряда многочисленных снимков уже утверждены для обращения среди публики и для продажи три последовательных снимка, снятых по мере следования Его Величества мимо депутаций от сословий и учреждений г. Уфы. Снимки настолько удачны, что вполне точно передают черты Обожаемого Монарха, Его Наследника, лиц свиты и присутствующих. Г. Капита устраивает специальную витрину с красивой внешней отделкой, около аптеки Дворжец [ныне это салон “Оптика” на перекрестке улиц Ленина и Октябрьской революции], которая будет готова ко вторнику 6 числа и в которой будут выставлены все снятые им при встрече Его Величества фотографии”.
В этом же номере сообщалось, о том, что редакция планирует выпустить отдельную брошюру, с подробным описанием события, “редакция предполагает так же поместить в ведомостях снимки, сделанные во время пребывания Государя Императора в Златоусте, Уфе и на станции “Раевка”. Местными фотографами уже получено надлежащее разрешение на продажу фотографических снимков, на которых изображены Его Величество, и Государь Наследник с сопровождающими лицами”.
10 июля появилась заметка: “На центральной улице, у аптеки Дворжец выставлены в витрине фотографические снимки, относящиеся к проезду Государя Императора и Государя Наследника по Уфимской губернии. Проходящая публика массами толпиться весь день у витрины, с живейшим любопытством рассматривая снимки, где ясно изображены дорогие русскому сердцу черты обожаемого Монарха. Большая признательность фотографии выставившей эти снимки”.
В номере газеты от 11 июля проворный фотограф уже дает объявление: “Фотография Е.О.Капита Мало-Казанская ул. д. Брусянина. Предлагает художественно исполненные фотографические карточки разного размера снимков торжественной встречи Его Императорского Величества Государя Императора на ст. Уфа 29 июня 1904 года. Пересними с фотографических карточек никому не разрешаю, за что виновные будут привлекаемы к ответственности”. В 1904 году фото Капиты были приобретены Уфимским губернским музеем (в фондах Национального музея Республики Башкортостан сохранилась квитанция).
Существует еще один источник по интересующей нас теме, который как-то особо не рассматривался – это дневник самого Николая II, ставший доступным для исследователей только в последние годы. Читая его становиться совершенно ясно, что остановка в Уфе даже и не планировалась. В июне 1904 года, во время Русско-японской войны Император совершил поездку по железной дороге до Златоуста. Его сопровождал брат – Великий князь Михаил Александрович, бывший тогда Наследником, Цесаревич Алексей Николаевич родился – 30 июля 1904 года. Целью этой поездки, длившейся всего около недели - были смотры войск в городах по пути следования. В Уфе же в это время находился только 243 Златоустовский резервный батальон, а все воинские части, были расквартированы в Златоусте. Можно так же отметить, что если Император и посещал какой-то из городов, то кратковременно, проезжая только в соборный храм на молебен. Ночевал он в вагоне поезда.
Попробуем же, по возможности подробно, в хронологической последовательности восстановить все события этих июньских дней 1904 года.

26-го июня 1904 года в субботу Николай II записал в своем дневнике:
“Утром покатал Аликс в кресле. Принял два доклада и посидел с нею до времени отъезда. В час дня простился с дорогою женушкою и отправился с Мишею в поездку. Спутники почти все те же — Олсуфьев вместо Гессе, и без Дмитрия Шереметева. Было прохладно.

27-го июня. Воскресенье.
В 8 час. утра прибыли в Коломну. На поле почти у самой станции был небольшой парад. Представлялись: 5-й и 6-й Вост.-Сиб. саперные батальоны и 5-й мортирный артиллерийский полк.
Толпа себя вела бурно, всюду залезала и очень мешала. В 9 час. отправились дальше. Дядя Сергей сел в поезд в Москве. Погода стояла теплая и ветренная. В 5 час. приехали в Моршанск. Отслушав молебен в соборе, поехал с Мишей за город к красивому лесу, перед которым был парад. Здесь великолепно представлялись две резервные мобилизованные бригады. Полки: 219-й пех. Юхновский, 220-й Епифанский, 287-й Тарусский и 288-й Куликовский. Выправка, равнение, тишина в строю и церем. марш были поразительны - радостно было смотреть. Расстались с д. Сергеем и поехали дальше. А. С. Долгорукий обедал с нами до след. станции.

28-го июня. Понедельник.
В 8 час. приехали в Пензу к месту парада. В нем участвовали полки: 213-й Оровайский, 216-й Инсарский, 281-й Дрисский и 284-й Чембарский. Они представились отлично, несмотря на плохое состояние почвы, размякшей от дождей. Посетив собор, вернулись на станцию и продолжали путь. С нами едет Косыч и прочее Казанское начальство. Стало очень жарко в вагонах. В Кузнецке была встреча от Саратовской губ. В 5¼ приехали в Сызрань (Симб. губ.). Пылище от толпы здоровое! Великолепно представились 26-я и 28-я арт. бригады, пришедшие из Виленского округа. Осмотрев склад вещей для войск на станции, отправились дальше. Перешли пешком через Волгу по мосту. Вечер был очень теплый.

29-го июня. Вторник.
Сегодня был отдых, т. к. ехали целый день и смотров не было. На некоторых станциях на остановках представлялись депутации. В Уфе была встреча побольше и с почет, караулом от 243-го пех. Златоустов-ского п. Тут же видел 7 солдат и матроса раненых при Ялу, кот. возвращались назад. Днем начался подъем на Урал. Проезжали замечательно красивые места, кот. смотрели, сидя в заднем вагоне поезда. Погода стояла теплая, но дождливая”.

Первая остановка Царского поезда на территории Уфимской губернии была на станции “Раевка”. Здесь находилось депо, и, возможно, стоянка являлась технической. Тем не менее, о ней было известно заранее и на станции собрались депутации представлявшие Белебеевский уезд от дворян, земства, города и сельских обществ. “Против платформы вся местность была усеяна народом, стекшимся из разных мест уезда”.
В 12 часов 43 минуты Императорский поезд подошел к украшенной зеленью и флагами станции. Николай II вышел из вагона, подошел к группе дворян, и, выслушав приветствие предводителя – отставного гвардии полковника Кутлугмухамеда Тевкелева, поднесшего хлеб-соль. Затем в сопровождении Тевкелева Император обошел остальные депутации. Когда Император вернулся в свой вагон и встал у окна огромная масса собравшегося народа устремились к вагону. Поезд медленно тронулся, на царском пути в деревне против домов стояли белые столы с хлебом-солью. Какое то время поезд сопровождал эскорт из сотен конных башкир собравшихся из окрестных селений, с приветственными возгласами скакавшими вдоль полотна железной дороги.
Видимо, после того, как уфимским властям стало известно о визите Императора, губернатор генерал-майор Иван Николаевич Соколовский ещё 18 июня выехал из Уфы, передав управление вице-губернатору Николаю Евгеньевичу Богдановичу. 28 июня Багдановский издал распоряжение, 29 июня напечатанное в “Губернских ведомостях”. И из него, опять же совершенно ясно, что готовились к встрече Царя только на вокзале, в самом городе никаких приготовлений не было

29 июня 1904 года Государь Император, следуя по железной дороге, изволит быть на станции Уфа.
1) К 1 часу пополудни (по местному времени) на вокзал имеют прибыть депутации и представители правительственных учреждений, коим присланы билеты и определены места на платформе вокзала, а равно и лица, получившие от губернатора билеты на право входа на особо отведенное на платформе место.
2) В се указанные лица будут допущены к вокзалу не иначе, как по предъявлении ими полученных билетов. Обязанность требовать предъявление билетов возложена на чинов: полиции, охраны железнодорожного пути и корпуса жандармов. Без билета никто, не взирая ни на общественное, ни на служебное положение, пропускаем не будет.
3) Экипажи с упомянутыми лицами должны следовать к вокзалу по Аксаковской улице и жел. дор. шоссе мимо железнодорожной церкви, а по прибытии к подъезду вокзала, экипажи выезжают, по указанию полиции, на шоссе, выходящее к Софроновской пристани и становятся на отведенное место. С других улиц въезд экипажей отнюдь допускаться не будет.
4) Вход на вокзал для лиц, входящих в состав депутаций и представителей ведомств, назначен через главный подъезд вокзала; для остальных же лиц, допущенных на особо отведенное место – через калитку, что у левого края вокзального здания, не доезжая главного подъезда.
5) Исполнение всех распоряжений по расстановке указанные в пункте 1) лиц на вокзальной платформе возложено на чиновников гг. Петропавлова, Федорова и Ареопагитского.
6) В 1 час. 30 мин. (по местному времени) всякий доступ на вокзал будет прекращен.
7) Всем означенным лицам, для права входа на вокзал, будут выданы губернатором билеты и каждому билету будет приложен билет, за подписью начальника Уфимского железнодорожного жандармского отделения.
Во избежание задержек в пропуске, у заставы при спуске с горы, рекомендуется иметь означенные билеты в руках.

Опасаться каких либо акций со стороны террористических групп, властям, конечно же, пришлось. 6 мая 1903 в Ушаковском парке был убит уфимский губернатор Николай Модестович Богданович, 3 мая 1905 в Уфе несколькими выстрелами будет тяжело ранен и губернатор Соколовский. В июне 1904 года при встрече Императора проводились меры по обеспечению безопасности, было оцепление, но, тем не менее, и в Уфе и на других остановках многие тысячи уфимцев и жителей губернии вполне свободно оказались в непосредственной близости от Царского поезда. Как писал корреспондент “Губернских ведомостей”, в Уфе “уже с раннего утра, по направлению к вокзалу тянулись несметные толпы народа, занявшего горы, прилегающие к железнодорожному пути”. Описанное в репортажах желание увидеть Царя, массовая радость и ликование простых людей, не были данью официозу. В эти годы в среде крестьянства, мастеровых, мещанства, купечества были ещё очень сильны монархические настроения. Чего нельзя было сказать о многих государственных и общественных деятелях, по долгу службы находившихся в числе депутаций, и вероятно, не вполне искренне, произносивших верноподданнические речи.
События следующего года покажут это довольно наглядно. Так осенью 1905 года в Уфе, как и по всей стране, начались забастовки, в том числе бастовали Уфимская губернская земская управа, Городской банк, Городская управа. Либеральные и революционные оппозиционеры стали проводить митинги с пением революционных песен и ношением красных флагов. Впереди манифестаций шли городской голова А.А.Маллеев и новый губернатор Б.П.Цехановецкий. В ответ монархисты, возмущенные наглыми выходками революционных радикалов и совершенным бездействием властей, стали проводить патриотические шествия, на которые собиралось 20-30 тысяч человек (на революционных было от 2 до 10 тысяч). В декабре 1905 рабочие Уфимских железнодорожных мастерских по собственной инициативе создали одно из крупнейших в стране по количеству членов (1400 человек – 64% от общего числа работников) монархическое “Патриотическое общество мастеровых и рабочих Уфимских железнодорожных мастерских”.
Но вернемся к описанию визита в Уфимскую губернию Николая II.
29 июня 1904 года около 4 часов пополудни, как только Императорский поезд вошел на железнодорожный мост через реку Белую, на колокольне Крестовоздвиженской церкви раздался трезвон, и из храма вышла процессия с хоругвями и иконами во главе духовенством. В эти годы склоны уфимских гор ещё были открытыми, и не заросли дремучими зарослями, высаженного в 1940-50-х годах американского клена. “Процессия остановилась на холме, саженях в 15 [около 30 метров] от полотна железной дороги, по которой должен был пройти Царский поезд”. Когда поезд тихо подошел, веселый трезвон колоколов соединился с пением духовенства “Спаси, Господи, люди твоя” криками многих тысяч людей, заполнивших площадку перед церковью и соседние холмы. “В окне Царского вагона показался Государь, снял с себя фуражку, и смотря на святые иконы, три раза осенил себя крестным знамением. Государь Наследник так же перекрестился. В других окнах вагона крестились лица государевой свиты. В этот момент бывший во главе духовной процессии местный протоиерей Котельников осенял Государя крестом”.
Часа за два до прибытия Императорского поезда, все находившиеся на вокзале уже были сгруппированы управляющим губернией и расположились по порядку. В сохранившихся репортажах описана каждая из групп, а фотографии Е.О.Капиты сохранили для нас лица собравшихся людей.
С правой стороны от станционной платформы, с начальником гарнизона и командиром части на фланге, стоял почётный караул из роты в 96 рядовых и большая группа, более чем в сто человек из офицеров местного гарнизона, полков Златоустовского и Челябинского. Далее стояли: представители гражданских учреждений; игуменьи уфимского и бирского монастырей со старшими монахинями; депутация дворян; мусульманское духовенства во главе с Оренбургским муфтием Хаджи Мухамедияром Султановым; депутации от городской думы и земцев. Затем расположились: уполномоченные местного купечества со своим старостой Н.К.Блохиным; выборные мещане и мещанский староста Лопатин; сельские волостные старшины; представители еврейского общества; командиры отрядов вольной пожарной дружины; неподалеку от места, обозначенного для остановки Царского вагона - дамы городского общества в светлых праздничных нарядах.
Оба крыла платформы были заняты густою толпою, растянувшейся далеко вдоль железнодорожного пути и образовавшей на склонах окрестных гор сплошное море голов.
За полтора часа до прихода Императорского поезда из Златоуста прибыл губернатор Соколовский. Так как проезд Николая II в сам город явно не планировался, сначала мимо станции Уфа, не останавливаясь, проследовал свитский поезд. Можно предположить, что в нем кроме прочих находились и казаки Собственного Его Императорского Величества Конвоя, которые сопровождали Государя при проезде в города по пути следования, в том числе и Златоусте.
Около 4-х часов пополудни сперва отдаленное а затем все возраставшее и приближающееся “ура” и звон колоколов городских церквей, возвестил приближение Императорского поезда, он медленно подходил к станции. Остановка последовала, когда вагон Государя подошел к правому флангу почетного караула, после чего в вагон был приглашен губернатор. Выйдя на перрон, Государь и Великий Князь Михаил Александрович, в сопровождении нескольких человек свиты подошли к почетному караулу; музыка заиграла встречу. Поблагодарив почетный караул, Император задал ординарцам и офицерам уфимского гарнизона несколько вопросов. Затем от игумений монастырей принял иконы, написанные монахинями обителей. Следуя вдоль перрона, Государь в ответ на приветственные обращения и подавая руку главам делегаций, беседовал с каждой группой собравшихся. Дольше чем с другими депутациями Император разговаривал с волостными старшинами.
На одной из фотографий Е. Капиты запечатлён момент, когда Николай II принимает хлеб-соль от одного из волостных старшин. И по ней хорошо видно, что в бесконечной веренице тысяч и тысяч подобных встреч Императору удавалась не терять искреннего интереса к людям. Доброжелательно, и с явным удовольствием он принимает хлеб-соль от крестьянина. На другой фотографии Капиты, снятой за несколько часов до визита, этот же волостной старшина стоит на перроне, а хлеб, который он преподнесет Императору, держит по-домашнему завязанным в платочек.
На перроне уфимского вокзала Николай II пробыл около трех часов. Когда царский поезд тронулся, Император стоя в окне своего вагона поклонами отвечал на приветствия толпы. По свидетельству очевидца: “Долго не умолкало “ура” и долго смотрел народ вслед тихо удалявшемуся поезду”.
Вечером в городском театре и в общественном саду были устроены торжества по случаю Царского визита. Можно предположить, что во многих домах города этим вечером было празднично и оживлено.
И этим же вечером Императорский поезд сделал короткую остановку на станции Аша. Государю представились две депутации: от рабочих и служащих Симского гороного округа, во главе с управляющим, гонным инженером Умовым, и от местного населения, во главе с земским начальником.

На следующий день, 30-го июня в среду Император записал в дневнике: “Ночью стояли немного выше гор. Златоуста и утром увидели против окон известный столб с надписью: Европа – Азия. В 8¼ подъехали к станции [по Петербургскому времени]. После встречи поехали на парад, на кот. представились отлично полки: 214-й Мокшанский и 282-й Черноярский. Местоположение было очень красивое — горы кругом площадки парада. Дождь прошел и даже показалось солнце. Заехав в собор у самого завода, вернулись на станцию, где осмотрели оружие и предметы, изготовляемые на заводе. В 10½ уехали из Златоуста — остался очень доволен этим местом”.

Ночью с 29 на 30 июля Царский поезд стоял на следующей за Златоустом небольшой станции Уржумка. В “Иллюстрированном путеводителе по Самаро-Златоустовской железной дороге” изданном в 1913 году о достопримечательностях станции сказано следующее: “За стрелкой станции Уржумка к Челябинску начинается выемка, на краю которой, с правой стороны пути, поставлен обелиск, являющийся пограничным столбом между 2 частями света”. Вблизи находится известная Александровская сопка, которую во время своих путешествий посетили Императоры: Александр I, Николай I, Александр II. Кратковременность визита не позволили Государю в свой черед посетить сопку, но после 1904 года достопримечательностью станции стало и то, что “Государь Император Николай II изволил ночевать на ст. Уржумка”.
30 июня в Златоусте день выдался дождливым и холодным, но уже с рассвета потянулись из города тысячи жителей как к вокзальному шоссе, так и к плацу, где предстоял Высочайший смотр войскам, уходившим на Дальний Восток. На вокзале еще с раннего утра собралась публика и многочисленные депутации. “В 9 часов утра по местному времени, с Уральского хребта со станции “Уржумка”, в дымке леса, показался Царский поезд, подходивший к станции “Златоуст”.
По прибытии поезда, вышедшие из вагона Император и Наследник на перроне станции принимали приветствия и хлеб-соль собравшихся депутаций. Затем в экипажах Государь со свитой, уфимский губернатор И.Н.Соколовский, члены депутаций, в сопровождении казаков Собственного Его Величества Конвоя направились на войсковой плац.
“Красивую и вместе с тем внушительную картину представляли густые колонны, выстроившихся побатальонно 214-го Мокшанского и 282-го Черноярского пехотных полков. В тылу их расположились полковые обозы и патронные двуколки. Войска одеты были в походную форму”. Император выйдя из экипажа, сел на коня, и начался Высочайший объезд войск. По его окончании оба полка прошли церемониальным маршем. Затем полки построились в батальоны, а офицеры были вызваны на середину фронта. Поздравив господ офицеров с походом, Государь обратился к войскам со словами благодарности и напутствия, а затем благословил каждый полк образом от имени Императрицы и от Своего имени”.
После окончания смотра Император направился в собор, на площади которого собралось множество ликующих людей. На паперти, вмести с многочисленным духовенством Государя встретил Епископ Уфимский и Мензелинский Христофор. Можно отметить, что преосвященный приехал из Уфы в Златоуст еще 28 июня. В соборе в этот день собралось несколько тысяч человек. После молебна епископ Христофор благословил Императора и Наследника святыми Образами, которые затем поднес Императору на память о посещении Златоуста.
Из собора кортеж двинулся к вокзалу. Здесь Государь и Наследник подробно рассматривали, выставленные в зале I класса образцы изделий Златоустовских заводов: оружия, военных снарядов, чугунного литья. Начальник оружейного завода преподнес Императору, Наследнику и членам свиты шашки. В ответ Государь подарил каждому из мастеровых, работавших над их изготовлением серебряные часы. Затем Николай II, выйдя на перрон, осмотрел эшелон подвижной артиллерийской мастерской Манжурской армии и выстроенные тут же Бессарабский и Екатеринославский отряды Красного креста.
В Златоусте Николай II пробыл около 4-х часов, уехав по местному времени в час пополудни. В продолжении дневника 30 июня он запишет: “После завтрака долго сидел с Мишей в заднем вагоне. Любовались красотою дороги при солнечном освещении. Когда спустились с гор, попали в два ливня. Проехали Уфу в 7½; костры горели на горе перед домами, а все население стояло вдоль жел. дороги”.

Через Ашу поезд проследовал без остановки, но вдоль линии железной дороги стояла огромная толпа народа, желавшего еще раз видеть Государя.
30 июня В 7 часов 45 минут Императорский поезд сделал остановку на станции Шакша-Ураково. На станции, на площадке вдоль второго пути поезд ожидали земские начальники, а также старшины близлежащих волостей, и выборные от сельских обществ. Государь и Наследник со свитой подошли к каждой депутации, старшина Благовещеской волости поднес Его Величеству хлеб-соль. Маленькая девочка - внучка начальника станции К.И.Савицкого преподнесла Императору букет цветов. Народ, сошедшийся из окрестных деревень, сначала стоял по обе стороны полосы отчуждения, некоторые взобрались на верхушки деревьев, после прихода поезда они хлынули на станцию и заполнили её, но никакого беспорядка при этом не было, “Все время, пока Его Величество говорил с депутациями, стояла полная тишина, превратившаяся в бурные клики “ура” лишь в ту минуту когда Государь изволил возвращаться к вагону”.
Николай II вошел на площадку вагона, и тут, видимо неожиданно для всех, к нему подбежала ученица Иглинской школы и подарила Императору букет полевых цветов. При отходе поезда он стоял у двери вагона.
В Уфе как и в предыдущий день, несметные толпы народа как из города так и из окрестных деревень потянулись к станции и полотну железной дороги. “Горы, крыши домов, деревья наполнились теми, кто не поспел занять места более удобные и близкие к Царскому пути.
… Ко времени прихода свитского поезда, за 50 минут до Императорского, уже не было свободного места, была одна сплошная живая стена и эта живая стена стояла спокойно, без толкотни, без давки, задние ряды не напирали на передние. Каждый как бы сознавал важность переживаемой минуты и, разделяя чувства другого, ни один ни одному не мешал. Получалось полное впечатление, что сам народ охраняет в себе порядок. Когда вдали на Воронках засветились огни локомотива Императорского поезда, народ благоговейно сеял шапки и, вторя перезвону колоколов, встретил приближение поезда русским, мощным, могучим “ура”.
Поезд проходил совершенно медленно по второму (главному) пути. На второй платформе станции стояли: Управляющий губерниею [Н.Е.Богданович] и начальники учреждений”.
Император находился у окна своего вагона, и поклонами отвечал на приветствия собравшихся людей.
“Когда царский поезд скрылся из глаз, вся несметная народная масса по звуки “Боже Царя храни”, исполняемого оркестром вольной пожарной дружины, как один человек запела народный гимн, повторенный до десятка раз. От станции железной дороги вплоть до чугунного моста зажжены были смоленые бочки, придававшие погружавшемуся уже в ночной мрак городу сказочный волшебный вид”.
В дни следования Императора через Уфу в торжествах по этому случаю приняло участие и Уфимское городское пожарное общество. “30 июня, при следовании Его Величества обратно из города Златоуста, дружина в полном составе и со знаменем Общества, построилась на вокзале станции Уфа. “Как только приблизился вагон, в котором изволил быть Его Величиство, Пожарное общество склонило пред ним свое знамя. По отходе поезда, оркестром Пожарного общества несколько раз был исполнен народный гимн. Могучие звуки оркестра, пение гимна, громовое “Ура” тысячной толпы, зажженные электрические вензеля Их Величеств, роскошное убранство вокзала, представляли из себя такую картину, которая не поддается никакому описанию. Уже совершенно скрылся из виду Императорский поезд… но толпа долго, долго оставалась на вокзале и оглашала воздух криками “Ура” и пением гимна”.
Затем пожарная дружина, со знаменем Общества, и при звуках оркестра, дошла до квартиры Н.Е.Богдановича. Так как в этом же доме находился Уфимский губернский телеграф (Уфимская, 59, дом Сахарова, ныне перекресток улиц Гоголя и Чернышевского), по просьбе дружины была послана телеграмма Августейшему председателю Императорского пожарного общества, Великому Князю Владимиру Александровичу.
“Следуя затем далее, Пожарная дружина в том же порядке в 10 1/2 часов вечера дошла до здания Городской думы, где была встречена городским головою и членами правления”. Из зала Думы был вынесен портрет Императора, пред которым было склонено знамя Пожарного Общества. Городской голова сказал соответствующую случаю речь. После этого оркестр несколько раз исполнил народный гимн “и мощные звуки музыки чередовались с кликами “Ура” дружины и собравшейся громаднейшей толпы”.
В числе материалов опубликованных в “Уфимских губернских ведомостях” было сообщение о том, что Император передал в распоряжение уфимского губернатора “для раздачи в пособие беднейшим жителям города Уфы 2000 рублей, и города Златоуста 1000 рублей”.
После Златоуста Император посетил еще несколько городов.

Из дневника Николая II.
1-го июля. Четверг.
В 10 час. приехали в Самару. После встречи отправился верхом со станции. На параде участвовало: 215-й пех. Бузулукский и 283-й Бугульминский полки, 3-я Запасная арт. бригада, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я, 7-я и 8-я Восточно-Сибирские горные батареи. Все представились отлично. После собора посетили пар. «Новик», приспособленный для перевозки больных и раненых, и местную общину Крас. Кр. Порядок был образцовый. Уехали в час завтрака. На двух станциях видел эшелоны Оровайского полка из Пензы. Приятно было их снова увидеть. Погода стояла солнечная и ветреная. Снова перешли пешком по мосту через Волгу. Вечером на промежуточных станциях видел две батареи 10-й артил. бригады, идущие в Сызрань для мобилизации. Фельдъегеря начали часто приезжать навстречу с бумагами, кот. я с успехом одолевал.

2-го июля. Пятница.
Проснулись чудным жарким утром. В 10½ приехали в Тамбов. Дядя Сергей был на станции; в зале 1-го кл. была встреча. Посетив собор, поехали на превосходное поле для парада, где представились: 217-й пех. Кромский, 218-й Борисоглебский, 285-й Мценский и 286-й Кирсановский, а также два маршевые эскадрона Нежинского и Чернигов. драг. полков. Все части я нашел в отличном порядке. Между запасными нижними чинами видел многих знакомых из служивших в Сводно-Гвар-дейском батальоне; масса также из моего Московского полка. В час сели в поезд с платформы в поле и уехали при здоровой жаре. День стоял дивный. В 4½ была небольшая встреча на ст. Александро-Невская от некоторых уездов Рязанской губернии. Читал в свободное время. Москву проехали в час ночи; там простились с д. Сергеем.

3-го июля. Суббота.
Радостный день возвращения в лоно своей семьи. Принял доклад Сахарова. День был также очень жаркий; в вагонах было 23°. Расстался с Мишей в Тосне и приехал в Петергоф в 5 ч. прямо к чаю. Застал Аликс и детей в добром здравии. После обеда на балконе катал свою женушку по Александрии. Вернулся из поездки с отрадным чувством от всего виденного и с умиленным благодарением Господу Богу за все Его милости.

Старинные Уфимские слободы. Собачья гора.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas

Считается, что ”Собачья гора” получила свое название от свозимых в один из оврагов под горой, убитых бродячих собак.

Среди множества вопросов рассматривавшихся на заседаниях Уфимской городской думы, в 1899 году, например, обсуждалось ходатайство правления Уфимского отдела Российского общества покровительства животным (контролировавшего ловлю и умерщвление бродячих животных), ”об отводе места при скотском кладбище под устройство земляной салотопни для вытапливания сала от убитых бродячих собак”. Дума приняла решение о разрешении обществу ”устроить земляную салотопню в овраге, по левую строну дороги на городские скотобойни, при чем салотопня должна быть устроена таким образом, что бы не распространялся запах и не портился лес, растущий в овраге”.

Кроме городских скотобоен и скотомогильника под Собачьей горой находились различные заводики по переработке мясопродуктов: кишечные, салотопенные, мыловаренные.

В начале 20 века, вблизи городских скотобоен владельцами

салотопенных заводов были - Николай Лаврентьевич Гордеев и Василий Михайлович Калинин;

владельцами кишечных заведений - Захар Андреевич Климов и Иван Петрович Подлипаев,

мыловаренного завода - Григорий Маркович Хазин.


                                       улица Верхняя Делегатская
DSC05897



DSC05902


DSC05895

DSC05888




улица Бирская