?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: медицина

“Я живу в Аксёнове, пью кумыс…”. Чехов в Уфимской губернии.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas
Опубликовано: Вестник Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы. № 4 (23). Уфа, 2010. С. 75-94.

Янина Свице
В начале XX века Белебеевский уезд Уфимской губернии, особенно в части, распологавшейся вдоль линии Самаро-Златоустовской железной дороги, становится одним из наиболее известных в России мест лечения больных туберкулёзом. Целебный башкирский кумыс в сочетании с благоприятным лесо-степным климатом способствовал полному излечению, или улучшению состояния здоровья многих тысяч больных.
Лечебные свойства кумыса были известны достаточно давно. В 1770 году академик П.С.Паллас писал, что в башкирские степи “съезжался недужный народ из Московии для питья кумыса, так оный большую пользу для здравия имеет”. Уже в эти годы некоторые жители центральных губерний России решались на путешествия в башкирские степи, чтобы пить кумыс, живя или у знакомых или в башкирских поселениях. Из “Семейной хроники” С.Т.Аксакова мы знаем, что в 1790 году его маменька по советам уфимских докторов Зандена, Авенариуса и Клоуса лечилась кумысом сначала в имении татарского помещика Алкина, расположенного на р. Дёме, а затем в деревне Сергеевке недалеко от Уфы.
В 1858 году врачом Н.В.Постниковым недалеко от Самары был открыт первый в России кумысный санаторий. В Уфимской губернии лечение кумысом стало доступным более широкому кругу больных только 1860-х годах, после открытия пароходного пассажирского сообщения по реке Белой. Листая подшивки “Уфимских губернских ведомостей” за 1870-е годы можно встретить рекламные объявления первых кумысолечебных заведений. Например: "г. Уфа. Кумыз на лето 1878 года от имама З. Максютова. Долгом считаю довести до сведения гг. потребителей приготовляемого мною кумыза, что местность, где я занимался этим делом около 10-ти лет, на Архиерейском хуторе [находился в районе современного аграрного университета], ныне, по случаю открытия там, спичечной фабрики, в гигиеническом отношении может измениться настолько, что я нашелся вынужденным совершенно оставить эту местность. Вследствие чего, с нынешнего сезона, я для этой цели заарендовал, на несколько лет, подгородную дачу г. землевладельца статского советника В.А.Новикова".
После открытия в 1888 году Самаро-Златоустовской железной дороги добраться до кумысных мест стало ещё проще. Лучшим из них стала долина реки Дёмы, где вдоль линии железной дороги между станциями Аксаково и Давлеканово простиралась Белебеевская возвышенность - открытое лесостепное нагорье, с благоприятным сухим климатом. Устраиваясь на лечении, кумысники расселялись по ближайшим к станциям деревням и покупали целебный напиток у башкир. Первая кумысолечебница в Белебеевском уезде была открыта в 1890 г. при станции Аксаково внучкой С. Т. Аксакова - Ольгой Григорьевной Аксаковой. В начале XX века в этих местах уже находились десятки кумысных санаториев, лечебниц, заведений, кроме того, как и раньше, по деревням ежегодно селились тысячи “диких” кумысников. Именно в Белебеевском уезде Уфимской губернии летом 1901 года лечился кумысом Антон Павлович Чехов.
В мае 1901 г. Чехов приехал из Ялты в Москву. Здоровье его продолжало ухудшаться. Пройдя обследование у известного терапевта В.А. Щуровского, 20 мая 1901 г. Антон Павлович написал сестре “Ну-с, был я у доктора Щуровского. Он нашел притупление и слева и справа, справа большой кусок под лопаткой, и велел немедленно ехать на кумыс в Уфимскую губернию, если же кумыса я не буду переносить, то – в Швейцарию. На кумысе скучнейшем и неудобном, придется пробыть два месяца”. Чехов как врач, видимо, хорошо понимал всю серьезность своего состояния, но ехать на кумыс ему явно не хотелось. И, вероятно, он не очень верил в действенность лечения. В письмах этого периода можно прочитать “…я должен ехать на кумыс. Это всё равно, что ехать в ссылку”, “ехать на кумыс гораздо скучнее, чем читать дамского сочинения роман”. Тем не менее, он решил ехать в Уфимскую губернию. Поездке предшествовало важное для Чехова событие, 25 мая он женился на Ольге Леонардовне Книппер. Обвенчавшись, супруги почти сразу же отправились на железнодорожный вокзал. Чеховы решили добираться до кумысолечебного санаторий таким маршрутом: сначала ехать по железной дороге до Нижнего Новгорода, потом пароходом до Уфы, по железной дороге от Уфы до станции Аксёново, и уже на лошадях 10 верст до санатория. 26 мая они прибыли в Нижний, где один день гостили у Максима Горького. Дальнейшая поездка на пароходе сложилась не совсем удачно. У впадения в Каму реки Белой 28 мая им пришлось сойти на пристани Пьяный Бор, и ждать бельского парохода. В Пьяном Бору Антон Павлович, написал несколько писем. Вот выдержки из них.

М. Горькому.
“Милый Алексей Максимович, я чёрт знает где, на Пья¬ном Бору и буду сидеть здесь до 5 часов утра, а теперь только полдень!! Долгополов взял билеты до Пьяного Бора, между тем нужно было брать только до Казани и здесь пересаживаться на пароход, идущий в Уфу. Сижу на при¬стани, в толпе, рядом кашляет на пол чахоточный, идет дождь — одним словом, этого я Долгополову никогда не прощу…Моя супружница шлет Вам привет и низко кланяется. Сидеть здесь, в Пьяном Бору — о, это ужасно, это по¬хоже на мое путешествие по Сибири... Днем еще ничего, а каково-то будет ночью!”.

А. И. Зальца.
“Милый Александр Иванович… я со своей супругой попал чёрт знает куда. Сидим в Пьяном Бору, на берегу Камы и ждем парохода, который придет сюда не ранее 5 час. утра, а теперь 8 вечера, сидим же мы тут с 12 дня. В Пьяном Бору, а не пьяны…Обстановка здесь ужасная”.

М П. Чеховой
“Милая Маша, выехали мы на кумыс, но взяли не такой билет, какой нужно, и вот сидим в Пьяном Бору Вятской губ<ернии>, сидим с 12 час. дня и будем сидеть так до 5 час. утра, ждать парохода. Погода прескверная. Сидим в избе. По приезде в Аксеново я буду писать тебе, а ты пиши мне непременно, поподробней, как живете и какова погода в Ялте. Супружница моя здорова и всё смеется. Едим со¬леную севрюжину. Если в Аксенове я не приохочусь к кумысу, то придется ехать в Ялту, а потом в Швейцарию. Здоровье мое гораздо лучше, чем было”.

Ольга Леонардовна Книппер позже вспоминала. “У пристали «Пьяный бор» (Кама) мы застряли на целые сутки и ночевали на полу в простой избе, в несколь¬ких верстах от пристани, но спать нельзя было, так как неизвестно было время, когда мог прийти пароход на Уфу. И в продолжение ночи и на рассвете пришлось несколько раз выходить и ждать, не появится ли какой пароход. На Антона Павловича эта ночь, полная отчужденности от всего культурного мира, ночь величавая, памятная ка¬кой-то покойной, серьезной содержательностью и жутко¬ватой красотой и тихим рассветом, произвела сильное впе¬чатление, и в его книжечке, куда он заносил все свои мысли и впечатления, отмечен «Пьяный бор»1.
Дождавшись наконец парохода Антон Павлович и Ольга Леонардовна поплыли по реке Белой до Уфы. 30 мая Чехов писал сестре: “…Мы плывем в Уфу по реке Белой. Жарко”. Два года спустя 30 октября 1903 года Чехов в письме напомнил Ольге Леонардовне об этой поездке: ”…А вот к Ялте не могу привыкнуть. В хорошую погоду казалось, что все хорошо, а теперь вижу – не дома! Точно я живу теперь в Бирске, том самом, который мы с тобой видели, когда плыли по Белой”. 31 мая рано утром Чеховы наконец прибыли в Уфу, на Сафроновскую пристань, и вероятно сразу же поехали на железнодорожный вокзал. Чеховы предполагали уехать в Аксёново ранним, шестичасовым поездом, но недалеко от Уфы произошло крушение состава, и в ожидании поезда задержались до двух часов дня. Возможно, что бы скоротать время они совершили поездку в город. Наконец через неделю после отъезда из Москвы 31 мая во второй половине дня Антон Павлович и Ольга Леонардовна добрались до станции Аксёново. Поезд из Уфы до Аксёнова шел 6 часов. Ещё последние 10 верст до кумысолечебницы Чеховым пришлось проехать на лошадях.
Андреевская санатория (именно так назывались эти заведения в те времена) была открыта в 1898 году на средства, проживавшего в Киеве действительного статского советника Михаила Исидоровича Дурилина, в память умершего от туберкулеза его брата Андрея. Некоторые исследователи склонны считать, что Андреевская санатория была примитивной и неудобной. Но это было не совсем так. Во время прибивания здесь А.П.Чехова лечебница считалось одной из лучших в Уфимской губернии. Приведем описание санатория из “Уфимского календаря на 1903 год”, где был опубликован очерк “Кумысные заведения в Уфимской губернии в 1902 году”.
“Следующая ст. Аксёново, верстах в десяти от которой устроена Андреевская санатория М.И.Дурилина, находится в Гайныямакской волости Белебеевского уезда. Это заведение г. Дурилина может служить по внутреннему устройству примерным в санитарном отношении для всех кумысолечебных заведений. Всё заведение состоит из 40 домиков, из которых каждый разделен на две квартиры, выходящих на одну общую для обеих квартир террасу. Величина каждого номера в домике 66 арш, при 4-х арш. высоты [площадь каждого номера ~ 18 м2, высота ~ 2,85 м2]. Все домики расположены по склону горы в виде буквы П. Кроме этих небольших домиков, находится ещё два больших дома в 10 комнат каждый. Каждый номер снабжен печью, стены же номеров обиты пока шведским картоном, по которому производится побелка. Все номера обставлены железными кроватями с обыкновенными матрацами и волосяными надматрацниками, столами, стульями и шкафами. Все кумысники находятся в этом заведении на полном пансионе за 100 руб. в месяц (квартира, обед из 3 блюд и завтрак из 2 блюд, чай утром и вечером), кумыс же по 10 к. бутылка. Все кумысники столуются в общей столовой, вместе с которой в том же здании помещаются библиотека, музыкальная комната, бильярд и буфетная. Имеется так же при заведении прекрасно обставленная ванная и души. Стол в санатории обязательно общий, и только в крайнем случае, в виду очень болезненного состояния пациента, допускается разноска пищи по номерам.
Кумыс приготовляется под непосредственным наблюдением директоров гг. Варавко, знатоков в этом деле, благодаря чему постоянно можно получать различные сорта кумыса и не по одному только этикету на бутылках, что очень часто бывает в других кумысолечебных заведения. Всех дойных кобылиц в заведении 106 на 100 человек кумысников. Кобылицы пасутся на принадлежащих санатории лугах (приблизительно десятин 500). Способ приготовления кумыса бутылочный. Врачебная помощь в заведении организована прекрасно: кроме директоров-врачей Варавко, приглашены два студента медика старшего курса и две сестры милосердия. При заведении находится порядочная аптека, так, что в лекарствах не ощущается нужды. Как врачебные советы, так и лекарства, не оплачиваются особою платою. К развлечениям заведения можно отнести: библиотеку (около 500 томов), рояль, бильярд. Санатория открывает свой сезон с начала мая и заканчивает в середине августа”9.
Вот ещё одно описание санатория где лечился А.П. Чехов, но более позднего времени – за 1910 год.
“Уфимская губерния. Андреевская кумысолечебная санатория. Сезон с 15 мая по 15 августа. Это заведение находится в 9 верстах от ст. Аксёново”, Самаро-Златоустовской жел. дор., в Белебеевском уезде Уфимской губернии. Хотя это заведение и причисляется к кумысолечебным и здесь существует кумысолечение, но оно совсем особого рода. Это прежде всего санатория. Лечение кумысом составляет здесь только один из целого ряда физио-терапевтических средств, при том под обязательным руководством и контролем врача-специалиста и сверх того, при строгой индивидуализации лечебных приемов и при строгом санитарном контроле всех отраслей хозяйства и всего благоустройства.
Санатория совершенно чужда какой-либо коммерческой цели и до некоторой степени носит благотворительный характер: здесь имеются полуплатные и совсем бесплатные пансионеры. Мы слышали, что до сих пор г. Дурилиным затрачено на заведение около 150 тыс. руб. и только за последние два года оно стало окупать свои расходы и даже немного давать прибыли. До настоящего времени все участие г. Дурилина в жизни этой санатории ограничивалось только денежными субсидиями на нее, а дело всецело поручено было приглашенному на правах директора с самыми широкими полномочиями врачу, каковым последние 6 лет состоит доктор Аркадий Николаевич Рубель (из. С.-Петербурга).
Местность. Санатория расположена на опушке березового леса, на пригорке, где прорублена широкая просека, углубляясь в лес в виде буквы “П”. Кругом санатории много красивых пейзажей: тут есть и высокие горы и густые леса и пространные степи. Лес состоящий из дуба, березы и липы, между просек разрежен и расчищен под парк и создает защиту от степных ветров и палящих лучей солнца, а липы во время цветения дают аромат. Пригорок, где расположена санатория, имеет скат в 3 стороны и влага на нем не задерживается, чем гарантируется сухость почвы. Вообще воздух здесь сухой, климат чисто континентальный – суровая зима, жаркое лето, днем палящий зной, а вечером прохлада.
Помещения для больных состоит из отдельных домиков с двумя совершенно изолированными комнатами и с отдельными в каждой комнате печами. Каждая комната вместимостью в 7,3 куб. саж. (6,756,54,5 арш.) белится ежегодно известкой. Вокруг каждого домика идет крытая, на колоннах терраса, шириной в 2 ½ арш. по переднему фасаду и 2 арш. по боковым, а у задней стены для каждой комнаты – отдельный клозет-ведро с торфяной засыпкой. Всех домиков 50. Из них 40 расположены в три ряда по просеке в виде буквы “П”, с расстоянием друг от друга от 3 до 5 сажень и 10 – на открытой местности, называемой степной. Меблировка комнат: кровать, матрац и волосяной наматрацник, платяной шкаф с отделением для белья, ночной столик со шкафом, умывальник, стол, 2 венских стула, на террасе складное кресло chaise longue. Мягкая мебель совершенно устроена. Подушки постельное белье пансионеры имеют свои. Из каждой комнаты – электрический звонок в помещение прислуги. В одном из таких домиков №№ 79-80 жил известный покойный писатель-врач, Антон Павлович Чехов. Недалеко от этого домика в степи сохранилась скамейка, прозванная “Чеховской”, на которой А.П. любил сидеть. В центре санатории, на полянке - курзал; в нем общие: столовая, гостиная с библиотекой, бильярдная и буфетная. В гостиной – пианино. Вокруг курзала со всех сторон – широкая открытая галерея. Для отвода помоев и жидких отбросов из кухни устроены канализационные трубы.
Довольствие здесь состоит из утреннего чая или кофе с хлебом, маслом, молоком и яйцами, завтрак из 2 горячих блюд, обеда из 3 блюд и вечернего чая с молоком хлебом и маслом. В промежутках – кумыс. Сырые продукты: мясо, молоко, зелень и т.п. преимущественно из собственного имения. Питьевая вода подается посредством центрального водопровода из ключей. Кумыс выделывается из молока из собственных и арендованных кобылиц киргизской породы под наблюдением врача-директора. Для кобылиц имеется собственное в 250 десятин степное ковыльное пастбище.
Врачебная помощь оказывается бесплатно. Медицинский персонал составляют: два врача (врач-директор и его ассистент), студент-медик или медичка и две фельдшерицы. На них лежит наблюдение за больными, контроль над приготовлением кумыса, пищи т.п.; санитарный надзор за гигиеническим содержанием и дезинфекцией помещений и вещей санатории, за мытьем посуды, стиркой белья и мн. др. Каждый легочный больной должен иметь при поступлении или приобрести за особую плату в санатории карманную плевательницу и аккуратно ею пользоваться, иначе рискует лишится места в санатории. Для врачебной службы имеется большой дом (в 10 комнат). Здесь приемные врачей, лярингоскопический кабинет, лаборатория для микроскопических и химических исследований, аптека, перевязочная, две лазаретные комнаты и т.д. В отдельном здании имеется 4 ванные и души для пользования больных.
По словам одной из моих пациенток, жившей два сезона в Андреевской санатории, день обыкновенно проводится таким образом. Встают больные рано, часов в 6-7. До утреннего чая, который бывает от 8-9 ½ час. утра большинство успевает выпить 1-2 бутылки кумыса и совершить небольшую прогулку. После чая до 11 часов идет взвешивание тех болных, которых пришла очередь, для определения их веса. Прогулка пансионеров вне пределов санатории, поездки в окрестности и т.п. допускаются только с ведома и разрешения врачей. До обеда (6 час. веч.) с перерывом на завтрак бывает прием больных врачом, как вновь прибывших, так и старых. Кроме того, врач-директор А.Н.Рубель с 10 до 11 час. утра успевает навестить каждого больного в его помещении. Питье кумыса заканчивается в 5 часов вечера, т.е. за 1 час до обеда. Вечерний чай в 8 часов вечера. После него многие больные остаются в курзале, проходят в гостиную, библиотеку, где занимаются чтением, игрой в шашки, на пианино. Иногда собственными силами пациентов устраиваются маленькие домашние концерты с пением и игрою на музыкальных инструментах. Раза 2-3 в сезон бывают заезжие артисты. В 10 часов вечера курзал запирается и все уходят в свои помещения и ложатся спать. Некоторые сидят у себя до 11 часов, но после этого времени обязаны все быть в постели. Общий отзыв о санаторской жизни, а главное о врачебной помощи, образцово здесь поставленной, и о ее директоре А.Н.Рубеле самый теплый, самый хороший.
При всех положительных данных, справедливость требует сказать, что выбор места под санаторию С.М.Варавкой сделан очень неудачно, а равно неудачно и самое расположение ее на участке. Благодаря сравнительной низости места с окрестными горами и соседству с малоразреженным лесом, по вечерам в санатории нередко отзывает холодом, особенно в дождливую и пасмурную погоду начиная с конца июля. Затем здесь мало вентиляции парка, во многих домиках мало света, а ближние горы имеют очень крутые подъемы. Но не будем строги к инициатору санатории, доктору С.М.Варавке (и скажем здесь ему большое спасибо), сумевшему привлечь г. Дурилина на доброе дело – устройство первой такой санатории с кумысом.
Плата. Нормальным сроком лечения в санатории считается полуторамесячный. За помещение, полное содержание, врачебное наблюдение, анализы, лекарства, ванны (без кумыса):
а) с одного лица в комнате 120 руб.
б) с двоих в одной комнате по 105 руб.
Провожатые в одной комнате с больными платят по 3 руб. в сутки.
За кумыс отдельная плата – 18 коп. за шампанскую бутылку. Стирка носильного и пастельного белья за счет пансионера в санаторской прачечной по городской таксе. Поездки в колясках и верхом в ближайшие окрестности - особая плата по часам”2.
Приведенные сведения говорят о том, что Андреевская санатория в то время когда здесь лечился Антон Павлович Чехов была достаточно благоустроена.
Подробности о жизни Чеховых на кумысе сохранились в переписке писателя, воспоминаниях О.Л.Книппер и её письмах.
Так 7 июня 1901 года она сообщала Марии Павловне Чеховой “Сегодня неделя, что мы здесь. Антон сегодня вешался и, представь, прибавил 8 фунтов. Он пьет уже 4 бутылки и пьянеет, много спит, много ест. Острит, шутит, одним словом, прелесть! …На днях я ездила в Уфу покупать супругу моему по¬душку и простыни и ночные рубашки. Вот яма-то эта Уфа! Пекло, духота, пыль! Потеряла целые сутки, вечером зашла в театр, просмотрела два акта «Старых годов» - больше не высидела! Вчера мы с Антоном и здешним доктором Варавкой смотрели, как ловят рыбу бреднями, попалась большая форель среди другой рыбы. Завтра идем с удочками. Речонка маленькая, но живописная. Антон сидит, болтает с кадетнком из Питера, славный мальчик, но заика, бедный. Общество неважное. Мы по¬балтываем все-таки. Антон срамит меня, что я так дую молоко, стаканов по шести”3.
В 1952 году дирекция санатория им. А.П.Чехова обратилась к Книппер с приглашением посетить санаторий, но она по состоянию здоровья приехать не могла, и выслала несколько фотографий и свои воспоминания. В них она писала. “25 мая 1901 года в Москве состоялось наше вен¬чание с Антоном Павловичем. Сразу же после этого мы выехали в Уфимскую губернию, где Антон Павлович хотел попробовать лечение кумысом. Мы проехали по Волге, Каме, Белой до Уфы, откуда часов шесть ехали по железной дороге до станции Аксёново, вблизи ко¬торой расположен санаторий. Там с 1-го июня мы и по¬селились.
В те времена этот санаторий был очень примитивен, конечно, ничем не был похож ни на одну из наших сов¬ременных здравниц. В центре усадьбы стояло большое деревянное одноэтажное здание, в котором размеща¬лась столовая. Там мы завтракали, обедали, ужинали. До сих пор с улыбкой вспоминаю ритмичный топот бо¬сых пяток здоровых краснощеких девушек, беспрерыв¬но бегавших из кухни в столовую с блюдами и посу¬дой.
Мы с Антоном Павловичем поместились в неболь¬шом деревянном домике (скорее беседке) на две крошечных комнатки-кабинки. В каждой было по одному столу, стулу и кровати. Причем, как оказалось, по¬душки и постельное белье мы должны были привезти с собой, так как казенного инвентаря там не полага¬лось. Мне пришлось на другой же день ехать в Уфу и покупать подушки, простыни, наволочки и пр. мело¬чи12. Кровать для Антона Павловича была очень корот¬ка, он, как известно, был высокого роста. Для того, чтобы ему было удобней спать, я каждый вечер подстав¬ляла к кровати табуретку, на которую он и просовы¬вал свои ноги сквозь спинку кровати.
Но все эти неудобства жизни в первобытном, при¬митивном санатории искупались чудесной природой, воздухом, кругом были дубовые леса, зеленая соч¬ная трава, ароматные полевые цветы. Антону Павло¬вичу нравились длинные тени по степи после шести ча¬сов вечера, фырканье лошадей в табуне. С удоволь¬ствием бродили мы по окрестностям санатория. Антон Павлович очень любил рыбную ловлю, и од¬нажды мы ездили на разведку на реку Дема. Эти чу¬десные места невольно вызвали в памяти замечатель¬ные описания Аксаковым природы в его произведени¬ях. Но рыбачить Антону Павловичу там так и не при¬шлось, уж очень далеко было ездить туда от санатория.
Кумыс Антону Павловичу вначале понравился, он стал его пить до четырех бутылок в день, но затем на¬доел. Будучи вообще по натуре постоянным непоседой, и в то же время противником собственного санаторно¬го лечения, Антон Павлович не дожил положенного шестинедельного срока, и мы через месяц покинули са¬наторий и выехали в Ялту. Потом на юге мы нередко вспоминали о жизни в Аксенове, о замечательной природе этих мест”4.
О жизни в Андреевском санатории О.Л. Книппер, так же написала в своих воспоминаниях о Чехове, изданных в 1952 году. “В Аксенове Антону Павловичу нравилась природа, длинные тени по степи после шести часов, фырканье ло¬шадей в табуне, правилась флора, река Дема (Аксаковская), куда мы ездили однажды на рыбную ловлю. Сана¬торий стоял в прекрасном дубовом лесу, но устроен был примитивно, и жить было неудобно при минимальном ком¬форте. Даже за подушками пришлось мне ехать в Уфу. Кумыс сначала пришелся по вкусу Антону Павловичу, но вскоре надоел, и, не выдержав шести педель, мы отпра¬вились в Ялту через Самару, по Волге до Царицына и на Новороссийск. До 20 августа мы пробыли в Ялте. Затем мне надо было возвращаться в Москву: возобновлялась театральная работа.
Нужно помнить, что эти воспоминания Книппер писались с явной оглядкой на то, что царский санаторий не мог быть хорошим “и ничем не был похож ни на одну из наших сов¬ременных здравниц”. Но фактические материалы, приведенные выше, позволяют сказать, что, например, домик с террасой, с двумя 18-ми метровыми комнатами, с высотой потолка около 3-х метров, вряд ли можно назвать беседкой “на две крошечных комнатки-кабинки”. Но, не смотря, на довольно сносные условия проживания и эффективность лечения уныло-бездеятельная санаторская жизнь Чехову не нравилась. Об этом свидетельствуют письма писателя из Аксенова. Приведем выдержки из них.

М.П. Чеховой
2 июня 1901 г. Аксёново.
…Здесь в Уфимской губернии, скучно, неинтересно; пью кумыс, который, по-видимому, переношу хорошо. Это кислый похожий на квас напиток. Публика здесь серая, скучная… Здоровье мое сносно, даже пока хорошо: кашель уменьшился, почти нет его.

М.П. Чеховой
4 июня 1901 г. Аксёново.
… Сегодня она [О.Л.Книппер] уехала в Уфу за покупками. Здесь скучновато, но кумыс вкусный, жарко и кормят недурно. На днях поедем удить рыбу.

А.М. Пешкову (М. Горькому)
4 июня 1901 г. Аксёново.
…Я живу в Аксёнове, пью кумыс, и во мне прибавилось уже 8 фунтов… Жизнь сытая, но скучная.

М.О.Меньшикову
9 июня 1901 г. Аксёново.
…Пью кумыс и в одну неделю, можете себе представить, увеличился на 8 фунтов. С февраля мое здоровье немножко свихнулось, я стал сильно кашлять, теперь же, по-видимому, пошло на поправку.

В.М.Соболевскому
9 июня 1901 г. Аксёново.
…Здесь санатория, пью кумыс помногу; сначала кажется скучно и серо, а потом становится ничего себе.

Е.Я.Чеховой
10 июня 1901 г. Аксёново.
…Жить здесь не совсем удобно и скучновато, но в общем недурно, и я уже привык.

А.Ф.Кони
12 июня 1901 г. Аксёново.
…Здесь на кумысе, скука ужасающая, газеты все старые, вроде прошлогодних, публика неинтересная, кругом башкиры, и если бы не природа, не рыбная ловля и не письма, то я, вероятно, бежал бы отсюда.
В последнее время в Ялте я сильно покашливал и, вероятно, лихорадил. В Москве доктор Щуровский – очень хороший врач – нашел у меня значительные ухудшения; прежде у меня было притупление только в верхушках легких, теперь же оно спереди ниже ключицы, а сзади захватывает верхнюю половину лопатки. Это немножко смутило меня, я поскорее женился и поехал на кумыс. Теперь мне хорошо, прибавился на 8 фунтов – только не знаю от чего, от кумыса или от женитьбы. Кашель почти прекратился.

М.П. Чеховой
16 июня 1901 г. Аксёново.
Милая Маша, здесь скука непроходимая, живешь точно в крепости… Я прибавился на 11 ½ фунтов.

А.Ф.Марксу
18 июня 1901 г. Аксёново
…Сегодня посылаю Вам корректуру (вторую часть) пятого тома.

М.П. Чеховой
20 июня 1901 г. Аксёново.
…Здесь нет дождей. Кумыс опротивел, хотя все-таки продолжаю его пить. Пью по 4 бутылки в день… Сегодня жарища ужасная, 27 градусов.

В.М.Соболевскому
23 июня 1901 г. Аксёново.
… Я пью кумыс, но дальше четырех бутылок не пошел, мешает расстройство желудка. Надоело здесь ужасно, живу точно в дисциплинарном батальоне, скучища, хочется удрать; и я, по всей вероятности, удеру отсюда и уже пишу повсюду, чтобы с первого июля письма на мое имя адресовали в Ялту. Вероятно уеду отсюда первого июля. Природа здесь, кстати сказать, чудесная; масса полевых цветов, поверхность гористая, много ручьев, но народ здесь неинтересный, вялый, некрасивый, не поющий; все больше башкиры. И чувствуется скорый, жадный рост трав, так как лето кончается уже в августе, а жить и расти хочется. Садов нет. Охота, по-видимому, дивная; хариусы и форели ловятся в речке.

В.С.Миролюбову
конец июня 1901 г. Аксёново.
…Весу я прибавил 10 фунтов. Кумыса не пейте в Петербурге, его можно пить только здесь, в восточных губерниях, куда и советую Вам направиться в будущем году.

В своих письмах Антон Павлович сообщал, что “ кумыс вкусный… и кормят недурно”, жить “не совсем удобно… но в общем недурно”, природа “чудесная; масса полевых цветов, поверхность гористая, много ручьев”, упоминал о поездках на так им любимую рыбную ловлю, но постоянно жалуется на скуку санаторской жизни, неинтересную публику, отсутствие газет. Можно отметить, что и здесь он работал. Из санатория Чехов послал А.Ф.Марксу корректуру (вторую часть) пятого тома своего собрания сочинений. Но самое главное здоровье Чехова явно улучшилось. Он писал, что “кашель уменьшился, почти нет его” и уже через две с половиной недели лечения 16 июня в письме сестре сообщает, что прибавил в весе на 11 ½ фунта (более чем на 4 килограмма). Это указывает на действенность методов лечения применявшихся в Андреевском санатории. Улучшению здоровья больных помогали не только целебный кумыс, но и целебный воздух этих мест.
Во время пребывания в санатории Антон Павлович кроме прогулок и поездок по живописным окрестностям совершал поездки в соседние селения и на станцию Аксёново. Уникальные сведения об этом собрал башкирский писатель Кирей Мэргэн, который в 1944 году побывал в санатории им. Чехова и встречался с местными жителями. По их воспоминаниям А.П. Чехов бывал селе Воздвиженка. Ездил он туда по приглашению П. М. Веселова, инспектора московской мужской гимназии. Веселов был зятем помещика Поме¬ранцева, в имении жены проводил летние каникулы. Пе¬ред домом Чехов сфотографировался вместе с кучером на ходке (эта фотография известна под названием «А. П. Чехов в Аксенове, 1901 г.»). По словам местных жителей, в Воздвиженке было тогда очень красиво: вок¬руг лес, большие заросли кустарника, пели соловьи, пой¬ма реки была в лесу; от кладбища до горы, что по до¬роге в Аксеново, была березовая роща.
Не раз бывал Чехов в деревне Самодуровке (ныне Сосновка), где в то время находилось почтовое отделе¬ние. Однажды он был на званом ужине у купца Беляе¬ва, в числе многочисленных гостей была и учительница церковно-приходской школы Фаина Васильевна Иванова (Костромина), по ее просьбе Чехов читал перед гостями. Позднее Ф. В. Костромина вспоминала: «Его приезд в наши края был настоящим событием. Мы, учителя земской школы, знали писателя по его произведениям. А вскоре нам посчастливилось познакомиться с ним. Он был частым гостем в школе, у наших учителей. Бы¬вало, Антон Павлович поедет на станцию на лошадях, а возвращаться любил пешком, и тогда заходил в шко¬лу выпить чашку чая, отдохнуть, поговорить. Беседовать с ним было очень интересно. Речь его была мягкой, насыщенной юмором. Интересовался Чехов вопросами деревенской жизни. Расспрашивал о работе школы, о жизни крестьян. О нем у меня сохранилось самое дорогое воспоминание». Другие старожилы лично не знали Чехова, но помнили высокого мужчину с черной бородкой клинышком, в очках, в черном костюме, белой рубашке с галстуком-бабочкой, в фуражке-шестиклинке. С ним рядом ходила красивая, улыбающаяся дама сред¬него роста в белом длинном платье с широким поясом и маленькой сумочкой на шнурке через плечо5.
К большому сожалению, не смотря на улучшение состояния здоровья, не прожив на кумысе предписанного врачами срока в полтора месяца, Антон Павлович через месяц покинул санаторий. По всей видимости, отъезд ускорили сложные семейные обстоятельства, связанные с его внезапной женитьбой. В письме О.Л.Книппер от 30 мая 1901 Мария Павловна Чехова писала “Неожиданная телеграмма [о женитьбе], конечно, встревожила нас, особенно мать. Она все металась из стороны в сторону, плакала сильно. Теперь она уже успокоилась и даже, кажется, начинает желать повидаться с тобой поскорей и примирилась с тем, что ее Антоша женат. Мне казалось таким ужасом венчание, что я не раз спрашивала себя, зачем тебе все это понадобилось?”.
Вскоре в Ялте Чехову опять стало хуже. 20 июля в одном из писем он писал “…Я на кумысе жил хорошо, даже прибавился в весе, а здесь в Ялте, опять захирел, стал кашлять и сегодня, даже немножко поплевал кровью”. 24 июля М. Горькому “…В Аксенове чувствовал себя сносно, даже очень, здесь же, в Ялте, стал кашлять и проч. и проч., отощал и, кажется, ни к чему хорошему не способен”.
Память о пребывании АП. Чехова в Андреевском санатории всегда бережно сохранялась. Антон Павлович любил бывать на горе рядом с санаторием. Здесь на месте столика с сиденьем ещё в 1904 г. была поставлена беседка, а гора стала называться “Чеховской”. В 1913 году преподаватель Уфимского епархиального женского училища А.А.Гуляев, лечившийся здесь, писал о домике где жил писатель и чеховской скамейке: “С гор открывается прекрасный вид на всю санаторию; можно видеть, между прочим, и тот (крайний) домик, в котором жил лечившийся от чахотки А.П.Чехов. Этот (“Чеховский домик”) стоит у самой степи, откуда одиноко-сиротливо выглядывает скамейка. На ней, говорят, любил сидеть покойный писатель. Чеховская скамейка!”6.
Во время первой мировой войны Андреевский санаторий был частично занят эвакуированными переселенцами из прифронтовых областей. В гражданскую войну разграблен и возобновил свою деятельность только в 1927 году. Кумысолечебный санаторий имени А.П. Чехова действовал до 1990-х годов. Сейчас здесь расположен Детский оздоровительный лагерь имени А.П.Чехова.

Примечания

1. Книппер-Чехова О.Л. О А.П. Чехове // Чехов в воспоминаниях современников. М., 1954. С. 607.
2. Доктор Золотницкий В.Н. Путеводитель по кумысолечебным местам. Подробное описание кумысолечебных санаторий, заведений и других мест Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний, а также и некоторых других. 1910 г. С. 1.
3. Ольга Леонардовна Книппер-Чехова. Переписка (1896-1959). М, 1972. С. 26.
4. Газизов Ф.Г. Кумысолечебный санаторий им. А.П.Чехова. Уфа, 1981. С. 10.
5. Рахимкулов М.Г. От Пушкина до Толстого. Часть первая. XIX век. Уфа, 2009. С. 157.
6. Гуляев А.А. Очерки кумысолечебных заведений Уфимской губернии. Уфа. 1913.

Станции Аксёново, Шафраново и окрестности в 1915 году.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas

В. Агров. Путеводитель для ученических экскурсий по Южному Уралу. Вестник Оренбургского учебного округа. 1915. № 3.

“Минуя разъезд Гайну, железнодорожная линия на 20-ой версте от Глуховского проходит к ст. Аксеново, отправ­ляющей до 150 тысяч пудов грузов. Окрестности ее также живописны. Высокое местоположение. Здоровый чистый воздух.
      Близ станции находится Андреевская летняя санатория д.с.с. М.И. Дурилина для больных, требующих подъема пи­тания и силы, с лечением кумысом; кумысники приезжают также в дер. Степанов Хутор. В 2-х верстах от Аксенова находится Белебеевская низшая сельскохозяйственная шко­ла 1-го разряда Уфимского губернского земства. При школе есть ферма и опытное поле с метеорологической станцией I-го класса II разряда. Ведутся полевое и лесное хозяйства (земли 500 десятин) и улучшенное скотоводство; имеются пасека и огород. Отсюда до г. Уфы, на протяжении 143 вер. железная дорога тянется по долине р. Демы, левого притока р. Белой. Река мелководная, не судоходная, но местами в ней есть глубокие омуты.
      Живописные береговые обрывы ее состоят из рыхлых слоистых песчаников, в которых встречаются медные руды (самые значительные месторождения - Каркаралинские). По берегам сохранились следы чудских копей. Живописные бе­рега Демы с ее дубовыми и липовыми рощами (в настоящее время в значительной степени вырубленными) были воспеты СТ. Аксаковым.

      Направляясь далее, железнодорожный путь идет по местности, имеющей резко выраженный холмистый харак­тер, особенно по р. Слаку, в широкую долину которого с обе­их сторон обрываются крутые возвышенности; особенно высоки и круты они далее, по левому берегу речки Курсака.
        Минуя разъезд Алдарово, железнодорожный путь на 15-й версте от Аксенова, на спуске к Раевке, достигает ст. Шафраново, расположенной на одной из этих высот, у опу­шки дубовой рощи.
ст. Шафраново

Шафраново одна из высших точек Самаро-Уфимской железнодорожной линии; с вершины увала, на котором она стоит, открывается великолепная панорама. Шафраново отправляет свыше 500 тысяч пудов грузов. При станции есть почтовое отделение. Около ст. Шафрановой образовалось целое гнездо кумысолечебных заведений.
          В нескольких саженях от станции, в роще, в возвышен­ной холмистой местности устроена кумысолечебница, быв­шая г-жи О.В. Шафрановой, ныне А.П. де-Гас (826 фут. над уровнем моря). В 2-х верстах от станции Шафраново находит­ся другое кумысолечебное заведение врача Нагибина. Мест­ность представляет возвышенную степь с лесными участ­ками. В 1-ой верст. - "Роща" Алексеевых и Федоровой; в 12 верстах - Доможарова и врача Жданова, в 6 верст, вр. Монастырева, в 200 саж. Полферова; в 10 верст. А.В. Гончаро­ва; в версты - Чайкина; кумысники живут также в дер. Чибинны, Чуракаево, а также по окрестным хуторам.

1 Нагибина

3 Доможарова

4 Жданова

5 Монастырева
Дореволюционные открытки из коллекции уфимского филокартиста В.К. Фёдорова. Опубликованы в альбоме «Уфа старинная» в 2009 г.