?

Log in

No account? Create an account

Начало уфимской поэзии.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas
В еженедельнике "Истоки" № 14 (4 апр.), в серии "Антология русской поэзии Башкортостана".
Моя статья.

Янина Свице

"Начало уфимской поэзии".

В XVIII - начале XIX века в Уфе и обширной Оренбургско-Уфимской губернии, несомненно, были люди, посвящавшие часы досуга литературному творчеству. Уже в середине XVIII века у наиболее просвещенных уфимских дворян имелись книжные собрания. Так, довольно большая библиотека была у «книжного благодетеля» Сережи Аксакова - богатого уфимского дворянина и близкого знакомого его родителей Сергея Ивановича Аничкова.
В начале 1780-х годов в Уфе поселился ссыльный малороссийский дворянин Григорий Степарнович Винский (1753-1818), ставший учителем в домах уфимских дворян Булгаковых, Левашевых, Аксаковых. В своих воспоминаниях он писал: «9-го августа 1783 года отправился я из Оренбурга, а 13 был уже в Уфе и помещен в доме надворного советника Николая Михайловича Булгакова. Дабы не сидеть праздно-скучно в классе, пока дети учили уроки, я начал читать книги. По счастию, у господина губернатора имелась богатая библиотека, и он благоволил дать мне позволение ею пользоваться… Четырехлетнее мое в губернском городе пребывание сделало великую перемену не только в моем житье, но и в образе мыслей. Чтение, переводы и беседование со знающими людьми, которых на сей раз в Уфе находилось довольно». Возможно, в таких небольших кружках любителей литературы читали стихи и собственного сочинения.
Еще одним популярным видом литературного досуга были домашние альбомы. В мемуарах уфимского дворянина Ивана Степановича Листовского есть такой эпизод: «…В детстве моем в мое распоряжение был отдан альбом немолодой уже девицы Е.И. Исаевой, жившей около 1820-го года в Мензелинске. Альбом был исчерчен стихами и прозой. Разумеется, он оканчивался остроумным произведением прошлого столетия: «На последнем сем листочке напишу четыре строчки». Можно предположить, что почти у каждой образованной уфимской дворянской девицы был подобный альбом, но, к сожалению, ни один из них не дошел до наших дней.
Самое раннее из сохранившихся стихотворений, написанное жителем нашего края, находится в одной из рукописей начала XIX века «Краткое описание губернского города Уфы» (хранится она в Москве, в отделе рукописей Государственного исторического музея). Неизвестный автор (он оставил только свои инициалы - П.С.) собрал в нее различные исторические сведения с начала основания уфимской крепости до 1828 г. Перечисляя наиболее важные события достославного 1812 года, после сообщения об изгнании наполеоновских войск из Москвы, в приливе ликования П.С. записал на страницах своей летописи небольшое стихотворение. Стоит пояснить, что в последней части автор, вероятно, намекает на небольшой рост Наполеона, не достаточный даже для рекрутского набора. В этой же рукописи есть упоминание о том, что в 1812 году «7-го октября получен указ, коим велено принимать рекрут 2 ар. и 3 верш. и со многими недостатками».

Пол рифмы от русака к французу
приявшему от Москвы явится бегу

Москва верх счастью быстротечну куда забрел Наполеон:
с нее путь иностранцу в преисподнюю безконечну лети
твой там устроен трон!
Иль думал ты здесь прусаки, ан нет мусье, живут в ней русаки,
итак то вашу братью скороспелых
в первобытно состояние и бабы прут и мужики.
Но русаки, русаки не жестокосерды
Простят проступок тебе дерзк,
цари у них суть милосерды и
лишь не шали живо корсиканец богомержский,
скажи пардон, да скажи же поскорей,
с кем ты думал негодяй
на трон взмостясь московский
лепить из глинки королей.
Растопчин пусть браковал тебя не раз
но мера в рекруты не из королей у нас,
мы сбавим два вершка за признание чистосердечно
и еще немножко об отставке похлопочем,
и на чинишко капральный вечно
дадут тебе указ.

Не осуди почтеннейший читатель, я не суть стихов зваятель, не всеобщую пословицу являю бытом, куда лишь конь с копытом мчится туда и рак с клешней ташится.
Покорный хопчишко П.С.

Орфография подлинника и пунктуация, которая еще значительно отличалась от современной, а также расположение строк «лесенкой» сохранены. И не будем судить строго «хлопчишку П.С.» за некоторую нестройность рифм. Не стоит забывать, что просвещение в глуши отдаленного Уфимского края было только в самом начале. Еще в 1767 году, когда уфимские дворяне составляли наказ в Уложенную комиссию, за более чем половину из них расписались доверенные лица – эти дворяне не знали даже грамоты.
В 1838 году в крае произошло очень важное общественное и культурное событие, началось издание первой газеты - «Оренбургских губернских ведомостей». Печаталась она не в Оренбурге, а в Уфе, где находилось все гражданское управление. Первые несколько лет в ней размещалась, только различная официальная информация и объявления, но в 1845 году появился и неофициальный отдел, редактором которого в 1845 – 1853 гг. стал смотритель Уездного училища Иван Прокофьевич Сосфенов. Именно благодаря И.П.Сосфенову впервые началась публиковация литературных произведений местных авторов. И они были почти в каждом номере. Сначала краеведческие зарисовки, путевые впечатления и воспоминания, затем и небольшие рассказы. Стихи не очень часто, но все же печатались. По обыкновению тех времен, имя автора стихов часто или не указывали совсем, или ставили только инициалы.
Приведем три стихотворения, опубликованных в «Оренбургских губернских ведомостях» в 1846 и 1852 годах. Орфография и пунктуация подлинников сохранена.

* * *
Нравственные мысли

Слепец слепца не укоряет,
Что сей цветов не различает.
Больной больного не журит,
Зачем сей на одре лежит.
О как же о других суждения нелепы,
Когда, подобно им, и мы больны и слепы.
(Неизвестный автор)

Оренбургские губернские ведомости, 30 ноября 1846 года.

***
Охотничья песня

По колкам дубровам
Охотнички рыщут;
Набегом удалым
Волков, лисиц ищут.
Ту ево, ту ево, ту ево, ту ево, ту ево!
Их шапки краснеют,
Кафтаны желтеют;
Рога серебрятся,
Ножи золотятся.
Ту ево, ту ево, ту ево, ту ево, ту ево!
Вот стая помкнула*, -
Чу! Голос слыхать.
Лисица мелькнула, -
Прошу не зевать!
Ту ево, ту ево, ту ево, ту ево, ту ево!
Охотник помчался
И в степь запылил;
Чай там зверь прокрался ,
Но, чу! – Затравил.
Ту ево, ту ево, ту ево, ту ево, ту ево!
Ого, го, го, го, го, го!
(Неизвестный автор)

_______________
* помкнуть – По В.И.Далю: охот. подстрекать, поощрять, травить (прим. сост).

Оренбургские губернские ведомости, 19 января 1852 года.

* * *
«У всякого свой вкус»

Крестьянин Сила
Был очень рад,
Когда его Хавронья наградила
Десятком крупных поросят;
Он заманил Хавронью в сад,
И там, на радостях, хотел задать ей
пир горою.
Ну что же, хрюхушка, довольна ли ты
мною?
Надеюсь, что тебя я славно угостил:
Ведь ты таких плодов, чай, сроду
не едала?
Да и в саду таком едва ли ты бывала?
Крестьянин так свинью спросил.
Свинья ж ему в ответ захрюкала
сердито:
Твой сад с его плодами; просто вдор!
Уж коли хочешь угостить на славу и
досыта,
Пусти на задний двор,
Да дай помой корыто!
(Басня господина Зюкова)

Оренбургские губернские ведомости, 26 января 1852 года.

* * *

Столетие Оренбурга

Сто лет минуло сей стране
Разноплеменной и обширной:
Киргизец дикий на коне,
Теперь стал гражданином
мирным
И верным подданным Царя!

В ауле, вольный и покойный
Когда блеснет небес заря,
Кайсак плуг точит добровольно
И жатвы сеет средь степей
Когда-то полных жертвы бранной.
Кайсак как бы пересозданный
Ликует счастливой семьей!
В душе своей, и всенародно
Царя-Отца благодарит;
И сонм горячих не притворных
Шлет за Него кайсак молитв!

Ура! Великому победы!
Киргиз-кайсаки все желают!
А русские – сто лет, сто лет!
Царю у неба умоляют!!

Русской.

Оренбургские губернские ведомости, 8 мая 1843 года.

______________________
1. Киргиз-кайсаками в XIX веке называли казахов
2. «Русской» – скорее всего не национальность, а фамилия автора. В первой половине XIX в Оренбургско-Уфимской губернии служили чиновники с фамилией – Русский (Русской) - (прим. сост.)


Песни крестьян Белорецкого, Кагинского и Узянского заводов первой половины XIX века.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas
В еженедельнике "Истоки" № 14 (4 апр.), в серии "Антология русской поэзии Башкортостана".
Моя статья.

Янина Свице
Песни крестьян Белорецкого, Кагинского и Узянского заводов
первой половины XIX века

        В «Оренбургских губернских ведомостях», издававшихся не в Оренбурге, а в Уфе, в 1840-1860-х годах регулярно размещались статьи исследователей народного фольклора. Это были не профессиональные ученые, а люди много, часто и по долгу службы, путешествовавшие, наблюдавшие быт и обычаи народов населявших наш обширный край.
Так в 1860 году в номерах 25 и 26 «Ведомостей», за 18 и 25 июня, было напечатан материал Андрея Михайлова «Песни заводских крестьян Оренбургской губернии, Верхнеуральского уезда». По «Адрес-календарю Оренбургского края» за 1858 год в Верхнеуральском уезде исправником земского суда служил губернский секретарь Андрей Илларионович Михайлов. По всей видимости, это был младший брат  известного поэта, писателя и революционного деятеля Михаила Илларионовича Михайлова (1829-1865). Михаил и Андрей (1831 - ?) родились в Уфе и были внуками «Михайлушки» - одного из прототипов семейной дилогии С.Т.Аксакова. Крепостной  Михайлушка (Михаил Максимов) служил главным управителем и поверенным двоюродной бабушки Багрова-внука – Прасковьи Ивановны Куролесовой (на самом деле Надежды Ивановны Куроедовой).
        Записанные Андреем Михайловым песни жителей трех уральских железоделательных заводов являются прекрасными образцами народного поэтического творчества первой половины XIX века. Можно предположить, что эти фольклорные материалы А.И.Михайлов собирал под влиянием или помогая брату,  в это время уже известному литератору. В своей книге «Башкирия в русской литературе» уфимский литературовед М.Г.Рахимкулов, в очерке, посвященном Михаилу Илларионовичу Михайлову писал, что середине 1850-х  годов морское министерство организовало литературно-этнографическую экспедицию и М.И.Михайлову было поручено обследовать Оренбургский край. В этот период он писал в Петербург своему другу, публицисту и литературному критику Н.В.Шелгунову о том, что, выучив башкирский язык, собрал изрядное количество башкирских легенд и песен «…кроме текстов, записал даже несколько мелодий с помощью брата».
Заводские села, где в 1850-х годах записывал народные песни Андрей Илларионович Михайлов, сейчас находятся на территории Белорецкого района Республики Башкортостан.  Можно отметить, что в 1970 - начале 1980-х гг. в живописных окрестностях села Узян проводились съемки известных советских телесериалов и фильмов «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень», «Золотая речка», «Пропавшая экспедиция».

Церковь Николая Чудотворца в селе Кага, начало XX века.

* * *
Песни заводских крестьян Оренбургской губернии, Верхнеуральского уезда
Во время разъездов моих по Оренбургской губернии я записывал слышанные мною народныя русския песни, отмечая и отделяя их по местностям. Разделение это покажется весьма естественным, когда мы вспомним, что край наш населен пришельцами из внутренних губерний и областей  России, что заселение это производилось не вдруг, а шло и идет постепенно до настоящего времени. Принося с собой обычаи и поверья своей родины заселенцы Оренбургского края не забыли и родных песен своих: оне-то и могут служить верным указателем места прежняго  или родового  их жительства. Встречаются, хотя и редко, песни сложенные  уже на новом заселении,  в которых воспевается приволье  или неудобство новой местности, сравнивается старое житье-бытье с наступившим, или раздаются жалобы на горькую судьбу свою в новом крае; но, как я сказал уже, подобныя песни встречаются редко. Настоящия десять песен, записаны мною в частных заводах Верхнеуральского уезда: Белорецком, Кагинском и Узянском.

Андрей Михайлов
                   I
На калине соловей-птица сидит,
Горьку ягоду калинушку клюет.
Э - э - э,  э - э – э – эх – эх!
Прилетали к соловью соколы,
Они взяли соловья с собою,
Посадили его в клеточку,
За серебрену решоточку,
На золочену нашесточку.
Заставили соловья песни петь:
Уж ты пой, распевай, соловей,
При кручине утешай молодца,
При печали красну девицу-душу!
Молодец-то наш, всю ночь не сыпал,
Свои в золоте чумбуры проиграл.
Не найти нам такого молодца,
Ни в Казани, ни в Астрахани,
Ни в Алатыре, ни в Новом-городе!
Проявился такой молодец ,
У Макария на ярманке,
У Миколы на желтым песку.
Он по бережку похаживает,
Свой тугой лучок натягивает,
Калену стрелу накладывает,
«Ты лети, лети, каленая стрела,
Высохохонько под облачки,
Ты убей, убей, каленая стрела,
Сизогорлушко на камушке,
Серу утицу в теплым гнезде,
Красну девицу в высоком терему»…
- Ты постой, не стреляй, молодец,
Аль не я тебе наказывала:
Сизогорлушко  - сестрица твоя,
Сера утица – кушанье,
Красна девица – суженая!
                 
                  II
Голубь-голубочек,
Голубь сизынький,
Златокрылинький,
Что ж ты, голубь,
Не весел летаешь,
Сам не радошен?
Уж летал бы сизый голубь –
Голубчика нет!
А уж я ль млада голубка,
Сизокрылинькая,
Сама право крыло клала,
Левым – обнимала,
По утру рано вставала –
Голубчика нет!..

         III
Ох ты, Ванюшка Ванюша,
Ваня миленький дружочик,
Размалиновый душочик!
Что ты, Ванюшка, не весел,
Буйну голову повесил,
Очи ясны принатупил,
Черну шляпу принадвинул?
Ах, ты, матушка родима,
На что на горе родила,
На что глупаго женила?
Жена мужа невзлюбила,
Постелюшки не стелила,
Сголовьице не складала,
Одеялом не одевала,
И мне писем не писала!..
Мои ж письма не доходят,
Слуги верны не доносят:
А лакеи – все злодеи!..

                   IV
Ты талан ли мой, талан худой,
Уж ты участь моя горькая!
На роду ты мне, участь, досталася:
Что от младости вплоть до старости,
До седова бела волоса!..
Ты талан ли мой, талан худой,
Уж ты участь моя горькая!
У отца были у матери,
Были три сына любимые,
Что любимые, родимые…
Как из трех из них в солдаты хотят брать.
Доставалось брату большему.
Тут и больший брат возговорил:
«Уж ты, батюшка, родимый мой,
Аль тебе я не такой же сын,
Не такой же сын, кормилец был?».
- «Ох вы дети мои, детушки,
Для меня вы все равнешенки,
Все равнешенки, милешенки!..
Вы подите в нову горенку,
Вы откройте домовой сундук,

Вы возьмите-ка по ножечку,
Что по ножечку булатному.
Вы идите во темны леса,
Во темны леса дремучие.
Там вы вырежте по прутику
И вы сделайте по жеребью.
Бросьте жребий между трех братьев,
Да кому из вас достанется».
Доставалось брату меньшему…
«Ты дитя ль мое, родимый сын!
Разставайся с молодой женой,
С молодой женой, с малы детками,
С малы детками-малолетками!..

                   V
Темной ночкой мне мало спится:
Все по миленьком мне грустится,
По миленьком по дружечке,
По ласковом его по словечке!
Если б были у меня сизы крылья,
Сизы крылья, сизокрылушки,
Сизокрылушки златоперыя,
Я взвилась бы высохохонько,
Полетела бы далекохонько!..

                 VI
По улочке шел красильничек,
Парень молодой,
Увидала его девица
Из высока нова терема.
Красильничка ночку ночевать:
Пойдем-ка красильничек,
Ночку ночевать,
Со мной коротать!
Мы по горенке с тобой пройдем,
Во новы сени с тобой зайдем,
Путь-дорожку мне потом укажи,
Да попутчиков с собой припаси.

                   VII
Ты не пой-ка, млад соловьюшко,
Во моем-то в зеленом саду,
Не давайка-ся да разнозолушко,
Разнозолушко сердечку моему!

Уж и так мое да разсердечушко,
Да изныло сердце все во мне,
Что изныло да переболело-ся
По тебе, любезный дружок мой!..
Что не шум шумит,
Что не гром гремит,
НЕ лавровый лист во поле шумит…

Не шуми-ка ты, разлавровый лист,
Хоть на единый на часок!..

Вы часы-ль мои, вы развеселые –
Приутеште меня молодца!..
Как у батюшки да у матушки
Разъединый был я милый сынок.
Породила же меня матушка
Что во чистом поле.
Как во чистом полечке
Бел-горюч камень лежит,
Из под этаго бела-камешка
Быстра реченька-речка бежит,
По той реченьке, по той быстроей
Легка лодочка-лодка плывет,
Во той лодочке, во той легкоей
Два молодчика, Дуня, сидят,
Два молодчика размолодиньких
Про разлуку, Дуня, говорят:
«Ты разлука-ли наша скука-ли
На чужой, Дуня, стороне!
Разлучила-же ты нас сторонушка
С родным с племенем на век!».

                   VIII
Ты калина, ты калина, ты калинушка моя!
Ой люли, ой люли, ой люлюшеньки мои
Уж как кто тебя калин, кто ломал, кто топтал!
А топтали да ломали все донские казаки,
Все донские казаки да просадски мужики…
Уж как кто-то у нас пьян напивается?
Напивается пьян свет (имя) (отчество)
Над своей женой он ломается:
«Ты, свет-душенька, разумей,
Ты, разумная, разумей!».

«Я бы рада б разумела –
Позабыла как зовут!
уж пойду-ль я ко сосду,

Воспрошу я как зовут».
А соседы говорят: Эх (имя) зовут,
А другие говорят (отчество).

                   IX
Стояла верба над водой,
Над Уралом над рекой.
Как на той-ли вербочке,
На зеленой веточке
Перепелка гнездо вьет,
А соколик развивает.

Перепелка – (женское имя),
А сокол  – (мужское  имя),
Ходит (мужское имя) по двору,
На нем кафтан до полу,
Фуражечка на боку,
Курит трубку табаку.

Люди спросят: Кто такой?
Скажет (женское имя) – мой сокол.

                   X
Запоем-те ка мы, ребятушки,
Песню новую, промордовскую…
Ох далеко песня та протянулася:
Протянулась песня до синя моря,
До синя моря, до дикой степи,
До дикой степи, до саратовской.

Ничего то ты, степь, не породила,
Породила ты, степь, один ракитов куст.
На кусту том сидит млад ясен сокол;
Высоко он сидит, далеко глядит:
Через три поля, через темный лес,
Через темный лес, во зеленый сад.
Во саду том лежит удал добрый молодец,
Он лежит, не убит, только весь израненный.
В головах у него его добрый конь,
Во ногах у него сабля острая.
Как возговорит тут удал добрый молодец:
«Уж ты конь-ли мой, конь товарищ мой,
Сослужи-ка ты мне службу верную,
Службу верную и последнюю.
Ты скажи-ка моему батюшке,
Расскажи моей матушке,
А еще ты скажи моей молодой жене,
Что женился я на другой жене.
Сговорила-то нас – сабля острая,
Повенчала то нас калена стрела,
Уложила нас спать – пуля быстрая!».