?

Log in

No account? Create an account

Возвращение поэтов. Петр Александрович Кавадеров (1867 – после 1917.
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas

В еженедельнике "Истоки" (№ 15 от 11 апреля 2018) в серии "Антология русской поэзии Башкортостана".
Моя статья.

Возвращение поэтов

Петр Александрович Кавадеров (1867 – после 1917).

Уфимский историк, доктор исторических наук Михаил Игоревич Роднов, вероятно, единственный человек в мире, который прочитал все уфимские газеты, издававшиеся с 1838 по 1917 год. Знакомился с уфимской периодикой он и в нашем городе, а так же в библиотеках Санкт-Петербурга и Москвы. К большому сожалению, в местных архивах практически нет ни одной их полной подшивки. Самое большое собрание уфимских дореволюционных газет находится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.
По результатам своих исследований М.И.Роднов издал несколько интереснейших книг - «У истоков уфимской прессы», «Иван Сосфенов: начало уфимской литературы», «Судьба редактора». Они являются своего рода путеводителями по страницам газет XIX начала XX вв, в которых кроме многих других разделов, существовали и литературные рубрики, где печатались произведения местных авторов – стихи и проза. В последнем краеведческом сборнике «Река времени. 2018» М.И. Роднов опубликовал статью «Уфимская официальная пресса в начале XX в.: редакторы и краеведение». В ней дается обзор материалов в газете «Уфимские губернские ведомости» с 1897 по 1906 годы, в том числе и о публикации стихотворных произведений. Так в 1903 году в № 67 было напечатано стихотворение П. Кавадерова «У свежей могилы», посвященные убитому террористами губернатору Н.М.Богдановичу; а в 1905 (в № 100) этот же автор опубликовал большую романтическую шотландскую балладу «Леди Дора».
Кем был этот, теперь уже забытый, поэт?
Некоторые сведения о поэте Петре Кавадерове я нашла в работах екатеринбургского писателя, историка уральской поэзии Владимира Николаевича Голдина, Кавадеров Петр Яковлевич (псевдоним - Эльгрико), годы жизни не установлены, поэт, переводчик. В 1903-1916 - сотрудник газет и журналов Екатеринбурга, Оренбурга, Челябинска: «Уральская жизнь», «Уральский край», «Екатеринбургская неделя», «Урал», «Гном», «Заря жизни», «Голос Приуралья», «Приуралье», «Тургайская газета». В 1901 году издал в Уфе книгу стихотворений «Элегия и думы».
Единственный ее экземпляр мне удалось найти в Книжной палате Республики Башкортостан. На обложке – Кавадеров П.А. Элегии и думы. Стихотворения. Книжка первая. Уфа. Паровая типо-литография Ив. П. Зайкова, Александровская ул., соб. дом. 1901 год. В сборнике 63 стихотворения и элегия в прозе «Фантазия». На последний странице указано, где можно приобрести сборник. Склад издания: у автора, через Симское почтово-телеграфное отделение в Миньярский завод Уфимской губернии. То есть, Петр Кавадеров жил в Миньяре.
В Адрес-календарях Уфимской губернии, к сожалению, до 1912 года не приводились данные о служащих горных заводов. По сведениям из этих справочников за 1912 и 1917 гг. - Петр Александрович Кавадеров служил заведующий заказным столом Управления Симского горнозаводского округа (в 1915 г. управление было переведено из Сима в Ашу). Отчество у него было не Яковлевич (как указано у В.Н.Голдина), а Александрович. И на книжке стихов, изданных в Уфе, стоят инициалы – «П.А.».
Кавадеров происходил из семьи потомственных уральских инженеров. В справочнике Е.М.Заблоцкого «Личный состав Уральских горных заводов» об этом есть сведения. Родился Петр Александрович в 1867 году, его отец - Александр Петрович Кавадеров (1840 - ?), с 1865 года был смотрителем и управляющим Князе-Михайловского, Златоустовского оружейного, Саткинского заводов, известен как автор «Воспоминаний о Горном корпусе» - о детстве в Воткинском заводе, где служил его отец и учебе в Санкт-Петербурге в Горном корпусе, опубликованных в журнале «Русская старина» в 1905 году.
Петр Александрович Кавадеров в конце XIX – начале XX вв., служивший на горных заводах Уфимской губернии – в Миньяре, Симе, Аше, публиковал свои стихи во многих уральских периодических изданиях, являлся автором стихотворного сборника, «Элегии и думы», изданного в 1901 году в Уфе. Кроме поэтического творчества П.А.Кавадеров занимался и литературной критикой. Например. «Уфимских губернских ведомостях», 26 ноября 1904 г. в статье «Трезвые мысли (прелюбодеи пера)» он весьма неодобрительно отзывался о произведениях революционно настроенных писателей - Максима Горького и Леонида Андреева. По мнению Кавадерова «Литература должна возвышать жизнь, вести ее к идеалу, а не упадать до жизни». Как сложилась его судьба после 1917 года – неизвестно.



Петр Кавадеров
Из стихотворного сборника «Элегии и думы», Уфа, 1901 год.

I
Была весна… Спешил я в Божий храм…
Горели свечи; дымкой фимиам
Покрыл амвон, покрыл алтарь святой.
Леня к престолу Бога всей душой,
Тогда на исповедь шел первый раз.
Привет тебе блаженный, чудный час!

II
Была весна… За городом в саду
В день именин ея я был чаду
Лишь в первый раз. Горел огонь в крови;
Красавицу волшебницу любви
Впервые смутно чуял пред собой.
Привет тебе, волшебный час святой!

III
Была весна… С надеждою в груди
О вечном чудном счастье впереди
С посдедняго экзамена домой
Спешил я в первый раз. О, Боже мой,
Как весел, счастлив был в тот миг душой…
Привет тебе, волшебный час святой!

IV
Была весна… Забилось сердце вновь…
В него с весной закралась вновь любовь;
Я вместе с ней любил весь Божий мир, -
И как хорош был сердца первый пир
И как хорош был полумрак ночной…
Привет тебе, волшебный час святой.

V
И вновь весна… Опять бегут ручьи,
Опять в саду запели соловьи,
Вновь зацветут роскошные цветы…
О счастье лишь не оживут мечты;
Не верит сердце в обновленье вновь,
В него опять не снизойдет любовь!

* * *

Из Гете

Горные вершины
В сон погружены,
Сонныя долины
Полны тишины.
Воздух без движенья,
Птичка не поет, -
Час отдохновенья
И к тебе придет!

* * *

Узник
Чудная ночь. Весь залитый сияньем
Лунным спит лес. Усыпляя журчаньем,
С камня на камень ручей пробирается;
Синее небо в волнах отражается,
Стоны из душной темницы доносятся:
Узник несчастный на волю в ней просится…
Веет вокруг безмятежною волею…
Как помириться с злосчастною долею!
Тяжко сидеть за решеткой железною
В эту ночь ясную, тихую, звездную!..
Чудная ночь! Ты полна обаяния…
Что ж не уйметесь вы страсти, страдания!
Льет соловей свои трели веселыя…
Думы о смерти, те думы тяжелыя,
Злей, неотвязней в душе подымаются;
Ядом сомненья в груди разгораются…
Все сердце изныло и, полный боязни,
Вновь думаю горькую думу о казни:
И крышку у гроба чужие закроют,
Суровые люди в могилу зароют,
Схоронят в лесу у кудрявой березы…
Лес темный, навей мне желанные грезы…
Пред смертью пусть снится мне жизнь прожитая,
И радость, и счастье, и дева младая…
Пусть та, о которой душа вся изныла,
Которую больше чем Бога любила,
Во сне улыбаясь протянет мне руки
И скажет: «Люблю я». Забуду все муки,
И буду я счастлив и мыслью одною,
Все полной о милой, расстанусь с землею
Тогда я без горя, и страха и муки!..
Все тихо в темнице! В ней скорбные звуки
Затихли, замолкли… Знать узник несчастный
В последний раз грезит о деве прекрасной.
Тихо все спят в лучезарном сиянии,
Веет вокруг безмятежною волею…
Пусть же иссякнут все слезы страдания,
Все примирится с злосчастною долею.

* * *

Я мало пью, за то к вину
Воды во век не примешаю,
Люблю одну и за одну
Всю чашу жизни осушаю!

* * *

Ночь темна, Все тихо в поле,
Лес совсем не шелестит,
Лишь зарница в синем небе
Ослепительно блестит.
Ярко вспыхнув в отдаленье,
Всю окрестность озарит,
Так и ждешь, что чрез мгновенье
Гором могучий загремит.
Но напрасно. Без движенья
Замер воздух, будто спит,
То грозы лишь отраженье,
Что теперь вдали шумит.
Ночь темна. Мне грудь сжимает
Непонятная тоска,
И безмолвье нарушает
Стрекотанье лишь сверчка.
Страстно хочется забвенья.
Но, увы, не можешь спать;
Нет о прошлом сожаленья
И не хочется мечтать.
Ждешь чего-то, хочешь что-то,
На глазах дрожит слеза;
Но все то же, это только
Отраженная гроза!


* * *

Песня эгоиста

Зачем я не ветер? Я поднял бы бури,
Несясь ураганом, шумел над землей
И, черныя тучи нося по лазури,
Весь мир бы разрушил могучей грозой.
Зачем я не дева? Красою блистая,
Я б стала богаче владык и царей
И всем отдаваясь, в объятьях сжимая,
Душила до смерти бездушных людей.

* * *

Ноктюрн

Ночь тиха, ночь ясна,
Светит в небе луна,
И звучнее, звучней
Все поет соловей.
Он про радость, любовь
Гимн поет красоте
И в ночной темноте
Загорится пусть кровь.
Поцелуи любви
Будут пусть горячей
И поют соловьи
Всей звучней и звучней!..

* * *

В Гефсиманском саду

Как ночь тиха. Как небо ясно…
Уступом вниз спускался сад…
Аллея смокв в нем так прекрасна…
Струят так розы аромат…
Порой внизу в туманной дали
Блестели в городе огни.
Часы зловещие бежали…
Заснули крепко рыбари.
А Он, Глашатый истин света;
Глашатый мира и любви,
Учитель кроткий Назарета,
К Отцу молитвы шлет Свои.
Перед Отцом Сын вечной славы
В молитвах душу изливал
И пот с чела его кровавый
По каплям в землю ниспадал.
Толпа несметная близь сада
Шумела глухо и ждала.
Вошел предатель за ограду
И вслед за ним толпа вошла.
И совершилось преступленье,
Какого мир еще не знал,
Из-за корысти, в озлобленье
Иуда Господа предал.

* * *

10-е апреля 1901 года

Уже за полночь. Спит столица…
Один стою я над Невой
И дней минувших вереница
Вмиг воскресает предо мной!
Все дни тоски и озлобленья,
Неправых дел и лживых грез
Страданий, горя и сомненья,
Надежд обманутых и слез;
Все то, чем сердце волновалось,
К чему рвалась душа моя,
Когда любилось и прощалось,
И сам другим когда был я,
Все, все, воскресло предо мною!..
Пятнадцать лет тому назад
Стоял я так же над Невою,
Другими чувствами объят,
Тогда не знал продажной ласки
Боготворил я красоту
И верил я – не только в сказке,
Найти возможно правоту…
Омой меня твоей волною
Нева, волшебница моя,
Пусть с обновленною душою
На новый путь вступаю я!
Пусть вновь проснется вдохновенье,
Зажжется в сердце вновь любовь,
Исчезнут мрачные сомненья
И возрожусь я к жизни вновь.
Вновь катишь волны голубыя
Ты предо мной, моя река…
Проснулись силы молодыя
И гаснут злоба и тоска.

* * *

И вновь опять разбитый лед
Невой взволнованной идет,
Напоминая о весне –
Конец покою и зиме!
В душе взволнованной опять
Вновь стали грезы оживать
И тает лед в груди моей,
Огнь загорается в крови
И сердце бьется вновь сильней
Для упованья и любви.

* * *

Зеленеют поля,
Лес покрылся листвой,
И счастлив снова я
Обновленной душой…
Зацветут вновь цветы,
Запоет соловей;
Вновь проснулись мечты,
Бьется сердце сильней.
Я готов вновь страдать,
Жить мечтою одной:
Будет время, опять
Я увижусь с Невой!..

* * *

Себя считая господами
И властелинами земли,
Мы женщин сделали рабами
И на бесправье обрекли,
Но красотой нас покоряя,
Над нами женщина царит
И мир, того не сознавая,
У ног рабы своей лежит.

* * *

Жизнь *)

Детство: няни сказки
В детской вечерком,
Поцелуй и ласки
Мамы перед сном.
Юность: грезы, сказки,
Сказки о любви,
Дев красавиц ласки,
Жар страстей в крови.
В старости за ласки
Внучек и внучат
Сказыванье сказки
Ночи, дни подряд.
_____________
*) Стихотворение из одних имен существительных.

* * *
Гитана
(Испанский мотив).

Идет по берегу Гитана
- «Гитана, милая, Постой!
Красив, богат мой древний замок;
Пойдем туда, пойдем со мной!».
- «Я молода. Люблю я волю
И насладится и любить;
Я не пойду к тебе неволю,
Я не хочу в неволе жить».
- «Но ты бедна, а я за ласки
Лишь чистым золотом плачу;
Ты будешь жить как фея в сказке,
Я всю тебя озолчу».
- «Мне не нужны твои наряды,
Не нужно золото твое
И за богатства всей Гренады
Не купишь сердце ты мое!».

* * *
Я ехал… Повсюду поля обнажились,
Кой где лишь местами слой снега белел.
Уснувшия силы опять пробудились
И голос надежды вновь властно запел:
Смотри в предвкушенье своей красоты
Природа ликует, что все зацветет;
И снова проснулися в сердце мечты
И счастью поверя, любви оно ждет…

Орфография и пунктуация публикаций XIX - начала XX веков сохранены.


Возвращение поэтов. Евграф Алексеевич Вердеревский (1825 – не ранее 1867).
Старше - да, мудрее - вряд ли ...
janinas

В еженедельнике "Истоки" (№ 15 от 11 апреля) в серии "Антология русской поэзии Башкортостана". Моя статья.

Возвращение поэтов.

Евграф Алексеевич Вердеревский (1825 – не ранее 1867).

В ноябре 1854 года «Оренбургских губернских ведомостях», издававшихся во второй столице края – Уфе, было опубликовано большое стихотворение Вердеревского «Дума Урала». Шла Крымская война 1853-1866 годов, и автор ведет аллегорический диалог между Путником и Уралом, Уралом и Крымом, где героически сражались защитники Севастополя. Прошло 160 лет, и некоторые строфы этого стихотворения стали опять актуальными.
В Уфимской газете напечатали произведение довольно известного в эти годы поэта, писателя и журналиста Евграфа Алексеевича Вердеревского. «Дума Урала» написана им в духе популярного в поэзии первой половины XIX века лирического романтизма, почти в каждой стихотворной строке, присутствуют определения «дикий», «мрачный», «суровый», «грозный», «величавый».
Родился Евграф Вердеревский в Саратовской губернии, в дворянской семье. После окончания Царскосельского лицея, в 1846-1847 гг. служил в министерстве иностранных дел. Его стихи начали публиковаться в столичной печати, вышел первый поэтический сборник. В 1847 году по приглашению своего дяди, председателя Пермской казенной палаты Василия Вердеревского переехал в Пермь, где служил чиновником по особым поручениям при губернаторе, принимал активное участие в общественной жизни города, в литературных и музыкальных вечерах и продолжил заниматься литературой.
В последствии, Е.В.Вердеревсий писал, что «… почти с сожалением об оставляемой мною Перми вспоминаю я теперь о тишине, которую я встретил только здесь, и в которой так привольно так свободно созревать всякому умственному труду. «С отрадой многим знакомой», вспоминаю и я, и буду всегда вспоминать об этих мирных вечерах в немногих, конечно, но тем еще более драгоценных кружках, где хозяин так проникнут чистой любовью ко всему правдивому и возвышенному, где хозяйка так радушно приветлива и так умно и мило разговорчива, где с истинным наслаждением и верной оценкой встречается каждое новое замечательное явление отечественной литературы, где еще разговаривают о русской литературе, где имена Авдеева или Тургенева, Григоровича или Дружинина, произносятся часто и с уважением, где идут споры о Лермонтове и Пушкине, где все эти споры и чтения прерываются невзыскательной доморощенной музыкой и заканчиваются превосходным ужином с отличнейшими винами».
В 1853 году Евграф Вердеревский переехал на Кавказ, где служил чиновником, печатался в провинциальных и столичных периодических изданиях, издавал книги стихов, прозы, кроме того являлся литературным редактором газеты «Кавказ», выпускал литературный альманах «Зурна». Вердеревский написал путевые очерки «Письма к другу, впечатления от путешествия от Перми до Кавказа», публиковавшиеся в «Санкт-Петербургских Ведомостях» в 1853-1854 гг. Позднее материалы «Писем к другу» вошли в книгу «От Зауралья до Закавказья. Юмористические, сентиментальные и практические письма с дороги», вышедшую в Москве в 1857 году.
Стихотворение «Дума Урала» было издано Вердеревским в 1854 году в Тифлисе отдельной книжкой. В «Оренбургских губернских ведомостях», скорее всего, это не было простой перепечаткой без ведома автора, так как в таких случаях делалась специальная пометка – «напечатано из…». Пермская и Уфимско-Оренбургская губернии, в XIX в. были очень близким регионами, поддерживавшими тесные контакты. Во время службы в Перми в конце 1840 – начале 1850-х Евграф Вердеревский был не только чиновником особых поручений, но некоторое время редактором «Пермских губернских ведомостей». В Уфе его, видимо, хорошо знали. Кроме того, много путешествуя по краю, а так же по дороги из Перми на Кавказ, он мог бывать и в Уфе.
С 1858 года Евграф Алексеевич Вердеревский переехал на службу в Москву, но через несколько лет по болезни ушел в отставку. Страдая душевной болезнью, с 1867 г. жил в Нижнем Новгороде на излечении. Точная дата его смерти не установлена.

Евграф Вердеревский
ДУМА УРАЛА

ПУТНИК

- «Что ты бор непроходимый,
Будто весь взрогнул,
Будто грустию томимый
Поднял вещий гул?
От какой тоски-кручины
Дик ты и суров?
Что колышешь ты вершины
Кедров и дубов?
Целый мир с тоскою жадной
Устремляет взор
На престол твой из громадной
Глыбы мрачных гор,
Где скрывает клад богатый
Каждая гора:
Малахит, топаз и злато,
Жилы серебра;
Где людей десятки тысяч,
Словно муравьи,
Путь хотят глубокий высечь
В тайники твои;
А из недр твоих глубоких,
Лишь растает снег,
Льются шумные истоки
Величавых рек;
Как моря, речные воды
Далеко шумят,
И безсчетные народы
Кормят и поят.
Вниз по влажному раздолью,
Вон взгляни туда,
С чугуном, пшеницей, солью
Поплыли суда:
То поклон твой добродушный,
Долг сыновний твой,
То гостинец твой послушный
Стороне родной.
Верный славному призванью,
Близкий к небесам,
Служишь ты щитом и гранью
Мира двум странам;
Всюду даль тебе открыта
Ясно и светло,-
Что ж нахмурил ты сердито
Грозное чело?..
Иль тебе почета мало?
Или, может быть,
Тяжело и скучно стало?
Утомился жить?
Если так, то от вершины
Неприступных гор
На окрестныя долины
Брось пытливый взор;
Развлеки свою кручину;
С дикой высоты
Величавую картину
Там увидишь ты:
Здесь – кочующих народов
Легкие шатры,
Там безчисленных заводов
Дымные костры,
И гряды отгорий мрачных,
Диких скал гранит,
И равнин зеленозлачных
Оживленный вид…
Есть над чем развлечься скуке,
Чем утешить дух!
А кругом какие звуки
Поражают слух!
Посреди леснаго гула,
Как вой бури дик,
Безобразнаго вогула
Раздается крик:
По сугробистым ступеням
Груды снеговой
Он на лыжах за оленем
Гонится стрелой.
Дальше – молот бьет, горохочет
Целый день, всю ночь,-
Будто скал твердыни хочет
В зерна истолочь…
Дальше, там, где плавно льется
Сонная река,
Заунывно раздается
Песнь издалека…
Вот шумит грозою туча
Над твоим челом,-
И завидна и могуча
Власть твоя кругом;
Силой, пользою и славой
В мире ты велик!
Что же в грусти величавой
Мрачен ты и дик?»


УРАЛ
- «Знаю я, что, волей Бога,
Славится Урал,
И хранит сокровищ много
В недрах крепких скал;
Что в моей гранитной груди,-
Золото ценя,
Путь глубокий роют люди,
Не щадят меня!
Но сокровища, и слава,
И корысть людей –
Не утеха, не забава
Для тоски моей;
И касаясь поднебесья
Гордой головой,-
В этот час живу не здесь я
Мрачною душой;
Снятся мне другие виды,
Вижу я шатры
Стражей пламенной Тавриды,
Милой мне сестры.
Там, под синим небом Крыма,
Вижу я отсель
Край цветущий, край любимый,
Веры колыбель…
Там зимой в глубоком снеге
Бор не занесен:
Вечно юный, в вечной неге
Вечно зелен он.
Нет металлов там безценных,
Но другой есть клад:
Там в садах благословенных
Зреет виноград,
И, приманкою для глаза,
Под лучем горя,
Рдеет радугой алмаза
Блеском янтаря…
Нет там рек широководных,
Но за то, журча,
Льется влага струй холодных
Горного ключа.
Там, вершин моих не ниже,
Так же в облаках,
И, быть может, к солнцу ближе –
Брат мой – Чатырдаг!
Там, под самой твердью звездной
Встал Чуфут-кале,
И висит над страшной бездной
На крутой скале…
Дальше, башнями сверкая
Посреди садов,
Пестрый вид Бахчисарая
Вечно свеж и нов…
В безпредельном здесь просторе –
Черные леса,
Там же в зеркальное море
Смотрят небеса.
Здесь – все мрачно, там – все мило,
Ярко как мечта;
Здесь – сокровища и сила,
Там же – красота!..
И давно я, хоть напрасно,
В райский тот предел,
В ту страну, где все прекрасно,
умою летел;
Но теперь иная дума
В сердце залегла:
Святотатственнаго шума
Весть ко мне пришла;
Знай, обижен глубоко я,
Вижу вражий след,
И для счастья и покоя
В сердце места нет;
Место есть негодованью,
Гневу место есть!
Руси общему возстанью
Цель сказалась: месть!
С гор, отсель, на небо Крыма
Путник посмотри:
Видны флаги из-за дыма
В зареве зари.
Сколько их?.. И счет потерян!
Идут корабли:
Вражий флот громить намерен
Сад родной земли!..
Но кичливым и отступным –
(Гордый враг узнай:)
Был от века недоступным
Светлый Божий рай!
Так и вас, за грань шагнувших,
За рубеж славян,
Вас, на святость посягнувших
Заповедных стран,-
Вас гордыня уничтожит
Так, как в старину;
Русь полки свои умножит,
Отопрет казну,
Взглянет в сторону Урала,-
А Урал велик!
Лесу, хлеба и металла
Приберег старик;
Весь – от края и до края
Недра распахнет:
На, Россия! На, родная!
На, святой народ!..».

Орфография и пунктуация публикаций XIX века сохранены.